— Всегда что-то есть.

— Это не ответ, и мы оба это знаем.

Но судя по его молчанию, это единственный ответ, на который она может рассчитывать. Честно говоря, она все еще не верила, что они оказались в такой ситуации. Было ведь несколько намеков на то, что он вовсе не открытая книга, какой кажется, — но она не обратила на это внимания.

Умом Мэдди понимала, что, учитывая, как ей самой было сложно рассказать о своем прошлом, можно было бы дать Джексу послабление за его скрытность. Но она не смогла…

— У меня много дел.

Он провел рукой по ее волосам.

— Мэдди…

— Очень много дел.

Она выпрыгнула из машины, с силой хлопнув за собой дверцу. Получилось не очень удачно — пришлось снова приоткрыть ее и захлопнуть снова.

Не оборачиваясь, Мэдди дошла до отеля, снова хлопнула дверью и прижалась лбом к стене. Не в силах унять тревогу, она выглянула в окно, но Джекса уже не было.

Три сестры сидели за столиком в кафе «Съешь меня» — у них был поздний ужин. У Тары только что закончилась смена, и в этот час в заведении было больше рождественских украшений, чем посетителей.

Хлоя ела цыпленка — фирменное блюдо со специальной вечерней скидкой. Тара осторожно прихлебывала горячий чай, куда добавила меда с тщанием инструктора по строевой подготовке, отвечающего за переброску войск.

Мэдди вязала, и отнюдь не с педантизмом инструктора. Одновременно она напряженно размышляла — об отце Джекса, о бывшей невесте Джекса, о самом Джексе. Об их ссоре. В тот момент она не была уверена, на чем конкретно они остановились или где она хотела бы остановиться. Но по прошествии нескольких часов она могла точно сказать одно: она погорячилась, слишком близко приняла все к сердцу.

Вот что страх делает с людьми — он превращает их в абсолютных идиотов. И она ненавидит это. Мэдди решила было пойти к Джексу домой, поговорить с ним. Хотя пока лучше не говорить. Пусть ее пальцы говорят за нее.

Хлоя посмотрела на сестру и закатила глаза.

— Уйми уже свой оргастический пыл.

— Не обращай внимания на Хлою, — посоветовала Тара. — Боже правый, она просто завидует.

— Я сейчас поправлю твою мертвую тушку, — не осталась в долгу Хлоя. — Ты хочешь сказать, что сама не завидуешь? У Мышки определенно был оргазм, а у нас с тобой на этом месте — огромный замок.

— Сладкая, как можно скучать по тому, чего ты даже не помнишь.

Мэдди вздохнула:

— На самом деле завидовать особо нечему.

— Ага, — Хлоя вскинула голову, — неприятности в раю? Что случилось? Только не говори, что у него маленький… Я видела, как его обтягивают джинсы.

Тара поперхнулась чаем.

— О, как будто ты не заметила. — Хлоя опять повернулась к Мэдди: — Прежде чем мы выясним, почему ты насупилась, не можем ли мы хотя бы узнать несколько пикантных деталей? Матерится ли он в постели? Хорошо ли он работает языком? Пожалуйста, скажи, что это так!

Он так хорош, подумала Мэдди, и по телу побежали мурашки от одного только воспоминания об этом.

— Так нечестно. — Хлоя сгорбилась на своем стуле и надула губы. — Я вот хорошо работаю языком, но не могу заняться оральным сексом без очередного приступа астмы.

— Знаю, я пожалею о том, что задала этот вопрос, — начала Тара, — но все же откуда ты знаешь, что у тебя хорошо получается?

— Я тренировалась на кабачках. Что? — вспыхнула она, когда сестры прыснули. — Ты сама спросила.

Тара почесала висок, словно стараясь избавиться от возникшего в голове образа.

— Так что все же случилось? — спросила она Мэдди, явно пытаясь сменить тему. — Что у вас с Джеком происходит?

— Я происхожу, — несчастным голосом призналась Мэдди. — Я позволяю своему прошлому диктовать правила моему настоящему и, вероятно, управлять моим будущим.

— Чё-чё? — переспросила Хлоя.

— Я встретила его отца. Его не назовешь приятным человеком, между прочим. И я узнала, что когда Джекс в ярости, он становится очень спокойным. Как затишье перед бурей.

— О, сладкая, — Тара забрала вязание у Мэдди, чтобы взять ее за руку, — Это еще не значит, что буря грянет.

— Я знаю. — Вроде как.

— И у нас всех есть прошлое, — заметила Хлоя, на удивление без тени сарказма. — И бывшие.

— И это я тоже знаю. Просто я поняла, что каким бы открытым и спокойным он ни казался, за этим стоит нечто большее — гораздо больше, чем он мне демонстрирует. Я устала играть в игру, правил которой не знаю. Пусть сам с собой играет. — Мэдди сделала паузу. — Да, звучит как-то странно.