— Зато какой простор для фантазии! — отозвалась Хлоя.

— Я бы посоветовала тебе притормозить, — сказала Тара. — Ты развлеклась с ним, получила удовольствие, ну и хватит пока.

— Но…

— Поверь мне, — продолжила Тара, — сдать назад, до того, как ты упала — самое разумное. — Она встала и вернулась к столу с яблочным пирогом и квартой ванильного мороженого. — Это мой утешительный яблочный пирог. В нем миллион калорий, но он панацея от всего. От финансовых проблем, ран в сердце — от чего угодно.

Сестры взяли по огромному куску пирога и по порции мороженого.

— Ну и ну! — воскликнула Хлоя. — Мэдди, твоя еда соприкасается.

— Заткнись. — Теплая, маслянистая корочка пирога таяла во рту, и Мэдди постанывала от удовольствия.

— Итак, до Рождества осталась неделя, — провозгласила Хлоя с набитым ртом.

Мэдди отложила вилку, парализованная отчаянием.

— Милая, — Тара покачала головой. Как ни странно, она казалась расстроенной, — все упирается в деньги. Наши кредитки опустошены. У нас ничего нет в запасе. Мы покончим с необходимым ремонтом и выставим отель на продажу. Так будет лучше.

— И к тому же вам обеими не терпится отсюда уехать, — тихо произнесла Мэдди.

— И это тоже, — не стала отпираться Тара.

Хлоя взяла Мэдди за руку:

— Пойдем, вернемся в коттедж, зажжем гирлянду на елке Чарли Брауна и споем плохие рождественские песни. У меня есть новая фирменная маска для лица, которую надо опробовать на вас, девочки. Она отлично борется с мелкими морщинками.

— У меня нет морщин.

Хлоя погладила ее руку.

— И напомни мне, чтоб я не забыла сказать тебе, чтобы ты проверила зрение.

На следующее утро Мэдди открыла глаза и рассмеялась. Она снова заснула за вязанием и запуталась в пряже. И снова они с сестрами лежали под елкой, как выводок котят. Она отползла от посапывающей Тары и освободилась от ниток. Новый шарф был закончен прошлой ночью, и каким бы красивым он ей ни казалась, она была вынуждена признать — это был самый кривой из ее шарфов.

— Ладно, когда-нибудь я все-таки набью руку.

Хлоя села, и при взгляде на сестру у Мэдди буквально отвисла челюсть. Тара была не лучше.

— Почему у тебя зеленые волосы?

— Что? — Хлоя потрогала свои волосы. — Что?!

— А лицо белое.

— Боже! У тебя такое же! — вскричала Хлоя, указывая на Тару.

Это была словно дурная игра в жмурки. Они все бросились в ванную и стали расталкивать друг друга у зеркала.

У всех кончики волос были зелеными, а на лице, словно глина, застыла растрескавшаяся косметическая маска.

— О Господи, — застонала Тара и накинулась на Хлою, — это все ты виновата!

Хлоя всплеснула руками:

— И почему вину всегда возлагают на самых маленьких и безответных?

— Потому что ты на самом деле виновата? Ты же сказала, что маска за ночь впитается.

Хлоя уговорила их попробовать новый кондиционер, который она сделала из водорослей и авокадо.

— Должно быть, испортилась. Ладно, только без паники.

— И что же, я теперь должна щеголять зелеными волосами?

Мэдди склонилась над раковиной, оттерла остатки маски с лица и почистила зубы. Хлоя и Тара последовали ее примеру. Затем они просто долго пялились друг на друга, пока кто-то не позвонил в дверь.

Мэдди подошла к двери.

На пороге стоял Джекс с подносом, на котором дымились четыре порции горячего кофе. При виде Джекса что-то оборвалось у нее внутри. Но это теплое чувство немедленно сменила доза холодной отрезвляющей реальности. Она понятия не имела, что между ними сейчас происходит.

На нем была его обычная сексуальная униформа — джинсы, ботинки и просторная теплая толстовка с капюшоном. Не хватало только легкой полуулыбки. Он протянул Мэдди кофе.

— Что касается отца и моей бывшей, — произнес он, сразу перейдя к главному, — я не говорил о них, потому что они оба больше не имеют отношения к моей теперешней жизни. Мы не поддерживаем связь, у нас нет общих, милых сердцу воспоминаний. И те и те отношения окончились плохо, так что, уж поверь мне, там нет ничего такого, о чем бы тебе хотелось услышать.

Что ж, справедливо. С отцом у нее очень хорошие отношения, но о ее отношениях с Алексом вряд ли кому-то было бы приятно слышать.

— Прости. Я слишком бурно отреагировала. — Мэдди робко улыбнулась. — Наверное, мне все еще надо учиться доверять людям. Но, согласись, я правда не слишком много знаю о тебе.

Он бросил на нее теплый взгляд:

— Мы это исправим.

Из всего, что он ей дал — время, обновленное чувство уверенности в себе, дружбу и не только — это был, пожалуй, самый значимый подарок.