– Почему? Что-то случилось?

– В каком-то смысле. Грэйди рассказал мне кое-что, и я пытаюсь выяснить, правда ли это. Я бы рассказала тебе больше, но это не мой секрет, - добавила она, когда глаза Декса сузились.
– Грэйди с трудом согласился рассказать мне.

Частичка ее жалела об этом.

Декс туже скрутил провода на устройстве.

– Ты можешь доверять, ты знаешь.

– Я доверяю тебе, Декс. Вот почему мне нужно знать, что ты помнишь, если ты, конечно, что помнишь.

– О, я помню.

Из-за дрожи в его голосе у нее во рту сделалось кисло.

– Ты правда хочешь знать?
– спросил он.

Нет.

Правда, нет.

Но, тем не менее, она кивнула.

Декс тоже кивнул. Затем уселся на пол, заставляя все флаконы дребезжать, и привалился к полкам.

– Я помню лишь кусочки. Слышал твой крик, когда мы были в пещере. Гнилой, сладкий запах наркотиков. Твое лицо, когда ты смотрела, как они схватили меня. Я помню ту часть очень ясно, потому что ты не выглядела испуганной.

– Я - нет?

– Нет. Ты была зла, и я знал, что это означало, что ты собираешься сражаться. Поэтому я тоже сказал себе, что тоже должен бороться. Настолько сильно, насколько мог. Потом все было черным, и я не мог сказать, спал ли я или проснулся. Но все было настоящим, поэтому я думаю, что и шепот тоже был настоящим.

Софи обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь от нахлынувших на нее воспоминаний.

– Шепот?

– Смешанные звуки в основном. Но иногда казалось, что они говорят «Он бесполезен».

Он скрутил части устройства так сильно, что провода порвались.

Софи поднялась села рядом с ним.

– Ты не бесполезен, Декс.

– Был для них.

– Это же хорошо.

– Наверное, - он дернул испорченные кусочки провода.
– Самые тяжелые воспоминания были о времени спада действия наркотиков. Лежа там, не зная, где ты была. Однажды я попытался встать, но они держали мои ноги связанными. И они делали это...

Он наклонился, поднимая одну сторону своей туники и показывая слегка покрасневший овал чуть ниже ребер размером примерно с отпечаток пальца.

– Это...
– Софи наклонилась чуть ближе, прищурено смотря на отметину.
– Они жгли тебя?

Она думала, что они делали такое только с ней, но доказательство было прямо на коже Декса. Она не поняла, как дотронулась до него, пока Декс не вздрогнул.

– Прости, - пошептала она, убирая прочь свои пальцы. Но не раньше, чем почувствовала грубые складки шрама.

Он прокашлялся.

– Они сказали мне, что сделают то же самое и с тобой, если я дернусь еще раз. Поэтому я не двигался. Я едва позволял себе дышать.

От его слов стало тяжело.

Или, возможно, это была ее вина.

– Декс, я...

– Нет. Это не твоя вина, понятно?

Он пристально смотрел на нее, пока она не кивнула, но ее глаза все еще жгло от слез, с которыми она боролась.

– Все хорошо, Софи. Это делали они, не ты. И ты прошла путь намного хуже, чем я.

Она сжала свои запястья, спрашивая себя, какими же красными и вздутыми они были после ее допроса. У нее были завязаны глаза, и после того, как ее спасли, не было никаких следов от ожогов. Если бы она не помнила той боли, то все было бы так, словно ничего и не было. Но Декс...

– Элвин не смог залечить рану?
– прошептала она.

– Он сказал, что ожог находился там слишком много дней. Он предложил попробовать лечить мочой снежного человека, чтобы посмотреть, поможет ли это, но я поблагодарил его, я отказался. Оставил ее до следующего раза, когда Софи попытается взорвать школу.

Софи заставила себя посмеяться над его шуткой, но внутри у нее было чувство, будто она разрывалась.

У Декса были необратимые шрамы.

Прямо как у Бранта.

Преследуемое лицо Бранта заполнило ее разум, и она вспомнила предупреждение Эделайн о чувстве вины.

Она похоронила свои собственные чувства настолько глубоко, насколько получалось. Она не могла позволить себе закончить жизнь, как он.

– Во всяком случае, это все, что я помню, - тихо произнес Декс.
– Пока нас не спасли, все, что я помню об этом - это осознание того, что меня несли, и я был слишком напуган, чтобы двигаться, на случай, если это были похитители. Но это оказались хорошие ребята.

– Хорошие ребята, - повторила Софи. Эти слова вертелись у нее на языке, но она не могла сказать были ли они правдой.
– Ты правда думаешь, Черный Лебедь - хороший?