Софи не знала, было ли это возможно, но она должна была попробовать.

И она могла думать об одной вещи, которая определенно могла стереть вину Олдена.

Если бы Грэйди был прав о Черном Лебеде.

Софи никогда не думала, что захочет создавать банду убийц... но теперь она желала этого больше всего на свете, чем когда-либо.

Так что если Мистер Форкл заботился?

Это не означало, что остальная часть Черного Лебедя волновалась о ней. Грэйди был убежден, что они были злыми, и ей было нужно, чтобы это было правой. Она будет волноваться о том, что это значит для ее жизни позже.

Все, что имело значение, это возвращение Олдена.

Для этого ей были нужны доказательства. Что-то, что она могла показать Олдену, чтобы вытащить его из темноты, запечатать трещины в его уме и сделать его снова собой.

– Кто-то должен будет рассказать Совету, - объявил Альвар, появившись из ниоткуда.

У Софи сдавило грудь, она задумалась, сколько времени он там стоял.

– Я могу это сделать, - предложил он, старясь не смотреть на отца.
– Думаю, что Члены Совета находятся сейчас в своих офисах.

Тиерган поднял руку.

– Думаю, что мы должны подождать. Мы должны подготовить место в доме, где Олден сможет удобно расположиться. Иначе они захотят переместить его в Изгнание.

Софи попыталась выкинуть из головы изображение Олдена, запертого в одной из тех холодных, крошечных комнат, но оно прогрызало себе путь, так или иначе.

– Но если они узнают, что мы скрыли это от них...
– возразил Альвар.

– Они не узнают. А даже если узнают, мы можем объяснить, что давали ему время, чтобы удостовериться, что ничего не изменилось. Я уверен, что они будут особенно любезны в случае твоего отца. Он был одним из их лучших Эмиссаров.

– Но...

– Мы подождем день!
– настоял Тиерган.
– Я возьму на себя полную ответственность, если они будут недовольны.

Альвар шагнул в личное пространство Тиергана.

– С каких это пор, вы хотя бы чуточку волнуетесь о ком-то из моей семьи? Фактически, разве вы не должны праздновать прямо сейчас?

– Я, возможно, не соглашался с твоим отцом в определенных вещах... но я никогда не желал ничего плохого ни ему, ни кому бы то ни было в твоей семье. Я просто стараюсь изо всех сил помочь, и поскольку я - самое высшее должностное лицо в этой комнате, то я говорю, будет то, что будет.

Альвар прищурился, но не стал спорить.

– Тогда, думаю, что пойду, проверю сестру, - сказал он, когда направился из комнаты.

Тиерган потер свои виски.

– Я, вероятно, не лучший человек, чтобы помогать с этой ситуацией.

– Им понадобится вся помощь, которую они могут получить, - сказал Элвин грустно. Олден снова начал биться, и Элвин влил еще успокоительного в его горло.
– Эффект проходит все быстрее и быстрее.

– Скоро вообще не будет работать. Нельзя изменить сознание, когда его нет.

– Таким образом, там все еще осталось какое-то сознание?
– спросила Софи, неспособная скрыть надежду в голосе.

– Не так как ты думаешь, Софи. Когда здравомыслие ломается, оно продолжает ломаться, раскалываясь на мелкие и мелкие кусочки. Вначале черепки достаточно большие, чтобы все еще реагировать на определенные вещи. Но когда они разрушаются дальше, они становятся абсолютно безразличными.

– Сколько времени это займет?

– У каждого человека - по-разному. У Прентиса шло медленно, потому что его разум был очень силен.

Разум Олдена тоже был силен... предположительно, у него был один из самых сильных умов в их мире. Надо надеяться, это означало, что у нее было больше времени.

– Вы действительно думаете, что они должны держать его здесь?
– спросил Элвин, когда вытер пот со лба Олдена.
– Разве это не будет слишком тяжело?

– Это лучше, чем запирать его в Изгнании. Я был там, это...
– Тиерган отвел взгляд.

– Он прав, - согласилась Софи... хотя у нее была другая причина, чтобы не желать перемещения Олден. Как только она выяснит, как вылечить его, последнее, что он хотела, это снова посещать то ужасное место.

Элвин вздохнул.

– Думаю, что я должен поговорить с гномами. Мы должны будем устроить его где-нибудь, где он не сможет причинить себе боль, если начнутся судороги.

– И где-нибудь, где они не смогут услышать его вопли.
– Голос Тиергана дрожал, когда он говорил это.

– Вероятно, мне нужно пойти домой, - пробормотала Софи. Она боялась говорить Грэйди и Эделайн печальные новости, но должна была начать искать доказательства, чтобы спасти его.

– Я пойду с тобой, - предложил Тиерган.
– Я должен поговорить с Грэйди, так или иначе.