Он не сказал о чем, и Софи решила не спрашивать. У нее было достаточно забот.

Она отказалась смотреть на бледную, бессознательную фигуру Олдена, когда достала свой домашний кристалл и взяла Тиергана за руку.

Это лишь временное явление. В следующий раз, когда она увидит Олдена, она принесет ему новости, чтобы вытащить его из темноты.

Друг? позвала Силвени, когда она нашла Софи через пастбище. Друг! Приди! Летать! Поверь! Летать! Летать! Летать!

Силвени, не сейчас... пожалуйста, передала Софи, потирая свои виски.

– Что-то не так? У тебя ведь не болит голова, не так ли?
– спросил Тиерган.

– Нет. Просто Силвени зовет, и из-за этого трудно сконцентрироваться, потому что я не могу блокировать ее.

Она широко распахнула глаза, когда поняла, что никогда не говорила ему о своей необычной связи с аликорном.

– Как вы думаете, что это значит?
– спросил она, когда закончила объяснять.

– Я не могу даже предположить. Я долго подозревал, что ум аликорна, который был у нас в Святилище, намного развитее, чем у любого существа, с которым мы когда-либо сталкивались прежде. Но я никогда не думал...

– Тиерган? Это ты?
– позвал Грэйди с черного хода.
– И, Софи, ты уже вернулась из Эверглена? Как Олден? Я не смог дозвониться до Деллы.

Софи пыталась понять, как ответить, но она не могла найти правильные слова.

– Почему бы тебе не подождать здесь, в то время как я отвечаю на их вопросы?
– сказал Тиерган спокойно.

Софи не могла сказать, насколько сильно она хотела принять его предложение. Но она знала, что будет нужна Грэйди и Эделайн.

– Нет, все хорошо. Я скажу им.

Тиерган печально улыбнулся и предложил ей руку. Они прошли несколько шагов, прежде чем Софи поняла, каким естественным чувствовался жест. Обычная неловкость Тиергана, когда он находился рядом с ней, казалась почти забытой. Когда он взял на себя роль Олдена, даже не понимая этого.

Она была благодарна ему за это, но также расстроена.

– Что происходит?
– спросил Грэйди, когда увидел ближе из лица.
– У Олдена серьезная травма?

– Нам много о чем нужно поговорить, - сказал им Тиерган.
– Но я думаю, что нам лучше присесть.

Грэйди не стал печалиться. Он был в ярости... кричал полные ненависти фразы о Совете, Черном Лебеде, разрывах памяти, даже об Олдене. Эделайн тоже не стала печалиться. Он была обеспокоена... пытаясь влить дюжину эликсиров в рот Софи, независимо от того сколько раз Софи уверяла ее, что была в порядке. Тиерган приказал, чтобы они оба выпили легкое успокоительное средство, и они, наконец, успокоились, опустившись на свои стулья.

– Я должен буду поговорить с Грэйди о других вопросах завтра, - сказал Тиерган, когда они безучастно смотрели в пространство.
– Надо надеяться, он примет новости к тому времени.

Софи тоже на это надеялась.

– Возможно, я должен остаться. Я не хотел бы оставлять тебя здесь одну.

– Я буду в порядке. Сандор будет здесь со мной.

Тиерган кивнул.

– Я должен сказать, ты очень хорошо с этим справляешься. Олден бы гордился тобой.

Гордился?

Или он бы подумал, что она волновалась меньше о других, которые продолжали разваливаться?

– Подозреваю, что твое воспитание помогает тебе лучше справляться с горем, чем остальным, - добавил он, будто знал, о чем она думала.
– Смерть и потеря более характерны для людей.

– Тогда почему вы не поражены болезнью?

Тиерган повозился с краями своих рукавов.

– Я знал больше потерь, чем кто-либо. Так или иначе, если ты действительно будешь в порядке, тогда я должен идти. Нужно очень многое сделать, прежде чем я предстану завтра перед Советом. Я вернусь сюда утром.

Софи кивнула.

Тиерган взял с нее обещание, что она позвонит ему, если ей что-нибудь понадобится. Потом он исчез в свете, оставив Софи в такой тяжелой тишине, что она задумалась, задушит ли та ее.

Сандор помог ей отвести Грэйди и Эделайн наверх, и к тому времени, когда они были усажены на их огромную укрытую кровать, Софи едва могла стоять. Она повернулась, чтобы направиться в свою комнату, но ее тело чувствовалось готовым рассыпаться. Или возможно она действительно падала в обморок, потому что следующее, что она знала, что Сандор мягко опускал ее на кровать.