Шрифт:
– Да, уверен.
– Возможно, мы должны позвонить Кинлину. Посмотреть, может ли он...
– Ничего не возможно сделать для разрушенного ума, Софи, - перебил Тиерган.
– Поверь мне. Я провел прошлые тринадцать лет, пробуя.
Он отвернулся, подошел к окну и уставился в небо. Софи знала, что он, должно быть, думал о Прентисе.
Сломанном, разрушенном Прентисе.
Каким было будущее Олдена? Смирительная рубашка и клетка в Изгнании?
– И это все?
– спросила она, ненавидя свой радостный тон.
– Мы просто сдадимся?
Тиерган печально кивнул.
– Больше нет ничего, что можно сделать, чтобы помочь семье.
Рыдание пузырилось в груди Софи, когда она пыталась представить Васкеров без Олдена, но к тому времени, когда это слетело с ее губ, оно вышло пискляво. Она пнула ковер, рассеяв цветочные лепестки везде. Часть ее требовала пнуть что-нибудь потяжелее, громче, что-то, что разломалось бы на кусочки. Другая часть хотела хихикать и раскидывать шелковые цветы.
Глупый запутывающий эликсир.
– Это просто... Это просто не имеет смысла, - решила она.
– Он был в порядке, прежде чем у него разболелась голова. Как кто-то мог из нормального состояния оказаться в сломанном за пять минут?
Она все еще могла слышать его смех, когда обнимала его.
– Что-то должно было привести к этому, - сказал Тиерган тихо.
– Но ничего не было. Он просто стоял там, наблюдая за тем, как элитные чудеса представляют их вонючие цветы и танцуют и...
Она замолчала, когда ее память возвращалась.
Уайли, изящно вращающийся в серебряной одежде.
Она была так взволнована по поводу того, что увидит его в школе, что наклонилась и спросила Олдена, думал ли он...
И он сказал...
– Нет, - прошептала она, вскидывая руки ко рту.
– Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.
– Что «нет», Софи. Что не так?
Она покачала головой, чувствуя, что ее глаза горят. Или действие счастливого эликсира Элвина ослабевало, или правда была настолько реальной и болезненной, что прорубила поддельный туман.
– Фитц прав, - прошептала она.
– Это моя вина.
Глава 35
– Это не твоя вина, - сказали Элвин и Тиерган в унисон.
– Моя.
Софи посмотрела на Олдена.
Добрый, замечательный, сломанный Олден.
– Это была вина.
– Вина, - повторил Тиерган.
– Но в чем мог быть виноват Олден?
– спросил Элвин.
Тиерган знал, даже до того, как Софи назвала имя.
– Прентис.
– Это безумие, - поспорил Элвин.
– Совет приказал сделать разрыв... не он.
– Олден был обвинителем, тем не менее, - сказал Тиерган, когда медленно прошел туда, где лежал Олден.
– И он был неправ.
Он вытер слезу со щеки и схватил Олдена за плечи.
– Почему ты просто не послушал меня, когда я говорил, что он невиновен? Действительно ли это того стоило?
Софи подавила рыдание. Она видела печаль в глазах Олдена, когда он наблюдал за Прентисом в Изгнании, и боль на его лице, когда она рассказала ему, что Прентис помнил его, и его горе и сожаление, когда он наблюдал за танцем Уайли... но она так оказалась в своих собственных планах и заботах, что даже не подумала...
– Если бы я обратила внимание, то, возможно, помогла бы ему... я не знаю. Возможно, он не был бы...
– Комната стала темнеть, а ноги чувствовались резиновыми.
– Не смей!
– прокричал Тиерган, хватая ее за руки и прижимая к себе.
– Это не твоя вина. Именно его вина сделала это, и она догнала его в конечном счете. Ты не можешь бежать от правды.
– Но, возможно, он...
– Не смей. Не пускай вину в свой разум... я не шучу, Софи. Не делай этого, если не хочешь закончить также как он.
Страха в его глазах было достаточно, чтобы прочистить ее голову.
– Хорошая девочка, - сказал он, отпуская ее.
– Если какие-то такие мысли придут, ты должна немедленно выбросить их из головы... немедленно, слышишь меня? Вина - предательская вещь. Она медленно закрадывается, постепенно ломая тебя. Могу поспорить, что Олден был на грани разрыва, когда он узнал, что Черный Лебедь был на нашей стороне.
– И это тоже была моя вина, - прошептала она.
Технически все это было ее виной. Прентис скрывал ее.
– Если мы играем в игру «кто виноват», то я тоже виноват, - пробормотал Элвин.
– Я должен был заметить, что происходит, и остановить это.
Тиерган покачал головой.
– Ментальные разрывы не физические вещи. Нет ничего, что ты мог бы сделать. И мне нужно, чтобы вы оба меня послушали. Единственным, кто мог остановить это, был Олден. Он позволил вине гноиться. Вот почему вы оба должны отбросить вину... понимаете меня?