Софи отказалась заканчивать мысль. Он себя убеждала, что Олден просто спал. Она достаточно скоро найдет способ разбудить его.

– Ты слышала, что я только что сказал?
– спросил Декс, выдергивая ее обратно в реальность.

– Э...

– Хм. Не важно. Утренняя драма собрать тройняшек в школу, так или иначе, не настолько интересна.

– Прости. Просто было неспокойно несколько дней.

– Да. Как прошло назначение, о котором я, как бы, не должен знать?

– Мне... не разрешено говорить.

Декс вздохнул, когда Марелла присоединилась к ним и спросила:

– Не разрешено говорить о чем?

Софи была спасена от допроса проекцией дамы Алины, высветившейся на дальней стене. Она улыбнулась своей самой великолепной улыбкой, поприветствовала их в новом году в Ложносвете и выдала ряд объявлений, на которые Софи не могла заставить себя обратить внимание, потому что была слишком занята тем, что представляла себе, как дама Алина воспримет новости об Олдене. Известный факт состоял в том, что та томилась по Олдену в течение многих лет... даже пыталась украсть его у Деллы в день их свадьбы.

– Она снова игнорирует нас, - сказал Декс, и Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что он имел в виду ее.

– Простите.

Марелла пожала плечами, но Софи могла сказать, что Декс был раздражен, таким образом, она приложила все усилия, чтобы внимательно слушать разговор Декса и Мареллы, когда они шли к атриуму и торговались, что будет справедливой ценой за шкафчик Мареллы, наконец, они сошлись на двух самых редких значках Преттельза у Декса. Она также вынудила себя слушать, когда Дженси вел ее к первому уроку, даже при том, что он постоянно спрашивал, почему он не видел Биану, и каждый раз, когда он называл ее имя, у Софи сводило судорогой желудок. Она даже попыталась слушать сэра Беккета — ее нового Наставника по эльфийской истории — когда он начал отупляющую лекцию о создании договора с гномами. Но его сухой, невыразительный голос был почти снотворным средством, и единственной вещью, которая мешала ей спать, был высокий храп Сандора.

Софи никогда не забудет то, как Сандор выпучил глаза, когда сэр Беккет потряс его за плечо, будя, и она испытала желание попросить его записать лекций. Наконец, она нашла слабость Сандора.

Ее улыбка исчезла, когда она направилась в кафетерий на ланч. Фитц и Биана обычно сидели за ее столом, и она понятия не имела, что скажет им, если они с ней сядут.

Она понятия не имела, что она скажет им, даже если они с ней не сядут.

Но, в конце концов, это не имело значения.

Васкеров там не было.

Марелла и Дженси размышляли о том, где они могли быть, когда Софи села и смогла отвлечь их, указав на то, что Кифа тоже с ними не было. Дженси сказал им, что слышал, что Киф уже получил наказание, а Марелла стала строить все виды диких теорий о том, что он мог сделать. Софи провела час, играя с со своей коричневой грибной жижей, довольная, что она не была на самом деле голодна.

Очевидно, это была еще одна традиция Ложносвета - грибы, выращенные для Церемонии, превращались в своего рода тушеное мясо, которое, как предполагалось, делало всех умнее. В основном, на вкус это было как грязные помои, и Софи слишком боялась, что светлячки также могли быть частью рецепта, поэтому она не съела даже кусочка. Она надеялась, что еда снова станет нормальной на следующий день.

– Ты нервничаешь из-за следующего урока?
– спросил Декс, и у Софи заняло минуту, чтобы вспомнить, каким был ее следующий урок.

– Точно... ты идешь в Серебряную Башню!
– сказал Дженси, быстро придвигаясь к ней ближе.
– Ты должна нам рассказать все об этом... тебе ведь разрешат, правда?

– Думаю, да.
– Софи честно не знала. Она все еще пыталась выяснить, почему она должна была изучать языки. Разве Полиглоту это нужно?

Она притворилась, что была взволнована, когда колокольчики зазвонили, и она покинула друзей, направившись к элитным башням. Но когда она долго одиноко шла через фиолетовые поля к искривленным золотой и серебряной башням, она захотела сбежать обратно в офис дамы Алины и выпросить другой урок. Или, по крайней мере, объяснение.

Единственное, что удерживало ее от этого шага, было то, что она знала, сами Члены Совета выбрали ее расписание. Она сомневалась, что даже у дамы Алины была власть вносить туда изменения.

Мерцающие элитные башни были такими высокими, что они закрывали солнце, и когда Софи поднялась по затененным ступеням к двери Серебряной Башни, она не могла не чувствовать себя Умпой Лумпой [7] в ее уродливой оранжево-белой униформе.

Арочные двери не открылись, таким образом, она постучала, и толстый металл, казалось, поглотил звук. Несколько секунд спустя высокий эльф со слишком большим количеством блестящего геля на черных как уголь волосах открыл дверь достаточно широко, чтобы высунуться и сказать ей:

– Ты, детка, не понимаешь, что прерывать уроки элитного уровня заслуживает недели задержаний.

– Простите. Дверь была заперта, а мне назначили здесь урок.

Его скептицизм был очевиден, когда она передала свое расписание, но губы сложились в улыбку, когда он прочел крошечный свиток.

– Ты - чудо леди Каденс, из-за которого она была вынуждена вернуться?

Вынуждена?

Это не казалось хорошим знаком.

Ни один из них не вздохнул, когда эльф открыл дверь шире с лязгом металла о металл и сказал: