— Питирин… — задумчиво вздохнул легард. — Неожиданно.

Он продолжил попытки растормошить Вирену, но девушка спала очень крепко. Отчаявшись проделать все, не прибегая к магии, Рэндалл задумался над тем, что ему делать. Оставлять девушку почти одну и искать чужой помощи было не благоразумно — мало ли что могло произойти в его отсутствие. Вире явно снился кошмар, но как избавить от него девушку Рэнд представлял слабо.

— Ты можешь мне помочь? — на всякий случай спросил он у дракончика.

Зверек пару секунд внимательно посмотрел на легарда, а потом пополз вперед, бесстрашно перебираясь с обнаженного плеча Вирены на халат, а оттуда к руке Рэнда. Проделав весь этот маршрут, дракончик довольно запыхтел и, прислонившись к руке киашьяра боком, задрал голову ловя его взгляд.

Что-то произошло. Неуловимое и легкое, как мягкое прикосновение морского бриза. Точно такое же, когда Рэнд при помощи питира видел сны Виры.

— Значит, все-таки питирин, — пробормотал легард, заглядывая в темные бусинки-глазки.

На миг перед его взором мелькнул страшный и кровавый образ: пещера, бессчетная стая уродливых многоглазых монстров, похожих на людей и быков одновременно, и тоненькая перепуганная девушка в центре. На ней все тот же халат, но перепачканный кровавыми пятнами.

Судорожно вынырнув из видения, чувствуя, как холодеет затылок, а по спине прокатывается холодный пот, Рэндалл тяжело задышал, ища выход. Ему, видевшему агрессивных перерожденных легардов и монстров островов, было страшно просто смотреть на тех тварей, что снились девушке. Для нее же все происходящее выглядело так, будто происходит на самом деле.

Дракончик вновь взглянул Рэнду в глаза, и на этот раз легард увидел совсем другое. Не пытаясь сдержать возникшую идею, киашьяр осторожно склонил голову и коснулся губами губ Виры, будто впитывая страшное видение и замещая его иным, куда более мирным.

Очередной сон, новый кошмар, от которого никуда не деться. Мне хотелось проснуться и не видеть разъяренных морд, обращенных ко мне. Не видеть, каким алчным безумием горят глаза монстров, в то время, как с клыков капает желтая слюна и яд. Твари били копытами и когтями о пол, запугивая меня.

Тот, кто выбрал для меня этот сон, знал, что я буду чувствовать. Знал, что я хорошо помню, чем все закончилось в прошлый раз. Вот только сейчас все может быть на яву.

Мне стало очень страшно, но с места я не сдвинулась. Хотелось убежать, но я прекрасно знала, что это только ускорит нападение и убьет остатки моей гордости.

«Проснись! — кричала я себе. — Нельзя спать!»

Ничто не помогало. Руку я истерзала почти в кровь, но щипки не действовали. Сдерживаясь, чтобы не заплакать, я подняла руки к лицу и обхватила себя за голову, с ужасом взирая на сопащих со всех сторон существ.

А потом…

На миг картинка дернулась, как огромный занавес. И все пропало во вспышке голубого света. Ветерок взвихрил волосы, унося боль и страх.

А потом я почувствовала прикосновение. Я никогда не задумывалась, как это будет с ним, но сейчас отчетливо осознала, что это именно Рэндалл рядом со мной. И поцелуй, когда я даже не могла понять, где нахожусь, показался мне самым приятным и удивительным в этот момент. С ним пришло освобождение, будто страх, отчаяние и ужас влагой излились из меня на сухой песок, пропав бесследно.

Я вдохнула глубже, отдаваясь во власть теплых и уверенных губ. Не зная, снится мне это или нет, я не испытала стыда, неуверенно ответив, толком не представляя, что и как должна делать. Но и этого хватило, чтобы все мое тело пронзила теплая волна радости.

Первый поцелуй случился со мной несколько лет назад. Именно случился. Я его не ждала и не искала. И он мне совершенно не понравился. Того мальчишку, из-за слишком простого платья принявшего меня за служанку, я видела лишь раз и не могла ни за что винить. Хотя, вспоминая тот случай, мне было противно и грустно.

Потом я даже думала, что ничего лучше уже не будет. Только вот эта грубость и неприятный привкус во рту.

Теплые пальцы подхватили мой затылок, прижимая меня ближе к сильному горячему телу. Я вмиг согрелась и робко обняла легарда за шею, прислонившись к его груди.

Осторожный и трепетный поцелуй изменился. Мне стало тяжело дышать. Я чувствовала силу и требовательность горячих губ и мне это нравилось. По телу, сверху вниз, прокатилась волна жара и чего-то еще, приятного, чуть болезненного и незнакомого.