— Расскажи нам о своем творчестве, — попросили ученики Ходжу Насреддина.

— Придя на берег океана Подсознания, я забрасываю в него наживку Проблемы на крючке Личного Интереса, — ответил мудрец. — Заметив дрожание поплавка Вдохновения, я подсекаю рыбу Свежей Идеи и, выпотрошив ее на берегу Осознания, несу продавать на базар Социального Спроса.

— Как отличить внешние признаки от сути? — спросили ученики Ходжу Насреддина.

— Даже если ворону хорошо откормить и выкрасить в белый цвет, курицей она не покажется, — заметил Ходжа.

— Находясь рядом с тобой, я чувствую холодное дыхание Вечности, — сказал Ходже Насреддину юный мистик. — Не остудит ли оно жар моей души?

— Скорее, подровняет, — успокоил его Ходжа.

— Скажи, какая сила вынуждает нас учиться у тебя? — спросили ученики Ходжу Насреддина.

— Та же, что гонит гусей на водопой, заставляя их плескаться в озере, — объяснил мудрец.

— Можно ли преодолеть зависть? — спросили ученики Ходжу Насреддина.

— Зависть лучше не преодолевать, а правильно понимать, — заметил Ходжа.

— Например, завидуя Богу в Его творческих способностях, человек либо признает Его превосходство, либо вступает с Ним в противоборство, в обоих случаях сокращая свой стихийный атеизм.

— Не отдаляешь ли ты себя от Аллаха своими рассуждениями о Нем? — спросил Ходжу Насреддина скептик.

— Бывает и так, — согласился мудрец. — А потом мы с Ним миримся как ни в чем не бывало.

— Можно ли жить без любви? — спросил Ходжу Насреддина юный мистик.

— Попробуй, — удивился мудрец.

— Скажи, почему ты всегда говоришь поперек? — спросил ученик.

— Шпалы лежат перпендикулярно рельсам, но не мешают поезду двигаться вперед, — объяснил учитель.

— Покрывало моей души обнимало сегодня твой образ, — признался Ходже Насреддину юный мистик. — Почувствовал ли ты?

— В том же сознался сегодня мой ишак, когда я утром верхом на нем ехал на базар, — ответил Ходжа.

— В последнее время я как-то мало думаю о шайтане, — признался сосед Ходже Насреддину. — Не опасно ли это?

— Взгляни на моего ишака, — предложил Насреддин. — Есть ли у него нужда специально думать об узде и плети?

— Меня заездила планетарная карма, — пожаловался Ходже Насреддину юный мистик.

— На моем ишаке ездит, сверх того, еще и его хозяин, — заметил Ходжа, — но ушастый не теряет своего настроения!

— Мне кажется, ты понимаешь Аллаха чересчур конкретно, — сказал Ходже Насреддину философ.

— А ты на Его месте создал бы небо и землю как понятия, и этим ограничился, — предположил Ходжа.

— Что делать с жизненными ошибками? — спросили ученики Ходжу Насреддина.

Ходжа сказал:

— Жизненные ошибки бывают Малые, Средние и Большие.

Малые ошибки служат для того, чтобы предотвратить Средние: о них мудрец не печалится, но делает своевременные выводы.

Средние ошибки служат для того, чтобы предотвратить Большие; о них мудрец не горюет, но изменяет свою жизнь так, чтобы они не повторялись.

Большие ошибки служат для того, чтобы изменить жизнь человека целиком; мудрец избегает их подобно слону, предусмотрительно обходящему логово тигрицы.

К Ходже Насреддину пришел сосед.

— Объясни мне конкретно, — сказал он, — в чем выражается свобода воли человека по отношению к внешнему миру?

— Представь, что я отправляюсь на базар, — сказал Ходжа. — Моя воля выражается в том, что я сажусь на своего ишака и бью его пятками по бокам. А моя свобода, если он заупрямится, заключается в том, что иду сам, волоча его за узду.

— Рядом с тобой я чувствую, что гуляю по лугу Истинного Знания, любуясь цветами Вечной Мудрости, — сказал Ходже Насреддину юный мистик, — но стоит мне оказаться одному, я тут же вязну в трясине Глубокого Невежества.

Ходжа задумчиво поглядел на своего ишака.

— Он тоже когда-то стремился к Истине, — заметил мудрец, — а постиг ее в виде седла и узды.

— Хочет ли Аллах, чтобы я заботился о своем эго? — спросил Ходжу Насреддина скептик.