— Думаю, будет лучше, если вы подниметесь.

Они проделали не больше половины пути, когда из комнаты сестры вышла Мэриан Брэнд и направилась в ванную, чтобы пройти к себе. Прежде чем она достигла двери, ее окликнул Ричард Каннингем. Он ждал ее в комнате напротив лестничной площадки. С минуту они стояли. Были произнесены какие-то слова, слишком тихие, чтобы быть услышанными, а потом, чуть только Марш и Крисп ступили на площадку, они прошли мимо них и спустились вниз.

Дверь в комнату Инны Фелтон оставалась открытой. Крисп пропустил вперед начальника полиции и закрыл ее.

Инна сидела у окна в кресле, с обивкой из английского ситца. Было заметно, что она горько плакала. Бледная кожа покрылась пятнами, глаза блуждали, веки припухли и покраснели.

Она сделала слабое, беспомощное движение, когда они вошли. Не могло быть большего контраста с той бледной, холодной девушкой, которую они допрашивали раньше. Что бы она ни почувствовала при известии о смерти мужа, это ее потрясло. Марш подумал: «Если она что-то знает, сейчас это выяснится». Приятным голосом он сказал:

— Прошу прощения за беспокойство, миссис Фелтон, но, поймите, мы должны исполнять свою работу. Никто не заинтересован в раскрытии этого дела больше, чем вы.

В ее голосе послышался маленький надрывный всхлип, когда она сказала:

— Да.

Мисс Сильвер была очень компетентна в вопросах кресел. Кресло для нее уже стояло на стороне Инны. Одна из тех длинных узких викторианских кушеток была отодвинута от изножья кровати в угол. Когда мужчины уселись, Марш сказал:

— Вы и ваш муж находились в этой комнате около трех часов дня. Думаю, вы понимаете, что все, что произошло сегодня после обеда, очень важно. Он пришел к вам поговорить. Расскажите, пожалуйста, о чем вы говорили.

Дрожащим голосом она произнесла:

— Мы говорили...

— Да, о чем вы говорили?

Она взглянула на мисс Сильвер.

— Я должна отвечать?

— По закону вы не обязаны, но для вас же самой будет лучше помочь полиции всем, чем можете. Вам нечего бояться, если вы не сделали ничего противозаконного.

Инна перевела взгляд своих темных глаз на Марша.

— Я не сделала — действительно. Я расскажу вам. Это не причинит ему вреда, ведь теперь, наверное, никто уже не думает, что это сделал он.

— Продолжайте, миссис Фелтон.

В правой руке она держала мокрый от слез, измятый носовой платок. Сейчас она терла им глаза, словно ребенок, не выносящий собственных слез. Потом начала говорить, сбивчиво и повторяясь:

— В четверг ночью я не спала. Я была несчастлива из-за Сирила. Он считал, что мне должна была достаться половина денег. Дядя Мартин все оставил Мэриан, знаете, он думал, что Сирил выбросит деньги на ветер. И Сирил очень разозлился. Он хотел, чтобы Мэриан отдала мне половину, но она не сделала этого. Он ведь выбросил бы их на ветер, знаете.

— Да, миссис Фелтон?

Дрожащими руками она свернула платок.

— Я была очень несчастлива. И потом, я обнаружила, что он знаком с Хелен Эдриан, и довольно близко. Он не говорил мне, но я и сама видела — они друг друга знали. Они флиртовали и болтали на пикнике. Я была ужасно несчастлива. Не только поэтому, понимаете, из-за всего. Я думала, что он меня больше не любит, что наш брак развалился. Я не могла уснуть.

Карие глаза не отрывались от лица Марша. Они были полны слез, но она уже не плакала.

Теперь говорить было уже не трудно — выговориться было для нее облегчением. Ничто из того, что она рассказывала, уже не могло навредить Сирилу.

— Да, миссис Фелтон?

Она продолжила:

— Я услышала скрип половицы. Половица скрипит, вы знаете, прямо перед комнатой, в которой спал Сирил.

— В какое это было время?

— Часы пробили один раз. В прихожей стоят большие часы, отбивающие время. Я тогда подумала, что уже очень поздно. Затем услышала скрип половицы. Я подошла к двери и прислушалась. Я думала... думала... — ее голос оборвался на мгновение, затем она продолжила, — я немного подождала, потом открыла дверь. Сирил спускался вниз по ступенькам. У него был фонарик. Я подумала, что он намеревается встретиться с Хелен Эдриан. Я вышла на лестничную площадку и прислушалась. Он завернул в коридор и отпер дверь между двумя домами. Нижний засов издал скрипучий звук. В дверь вошла Хелен Эдриан. Они там шептались. Он снял с крючка плащ Мэриан, и она его надела. На том же крючке висел желто-синий шарф. Он упал. Фонарик светил на него. Сирил подобрал его и отдал ей, и она повязала его на голову. Они пошли в кабинет. Тогда я вернулась в свою комнату и подошла к окну. Они вышли через кабинет в сад и пошли вниз по лестнице на другой стороне лужайки. Сирил зажег фонарик, когда они подошли к ступенькам. Хелен была в плаще, а на голове повязан желто-синий шарф. Он был ясно виден в свете фонаря, когда она спускалась по лестнице. Он не должен был позволять ей брать шарф Мэриан. Она говорила спокойным обессиленным голосом. Потом остановилась..

Марш сказал:

— Продолжайте, миссис Фелтон.

— Ничего уже не имело значения. Мне не хотелось больше смотреть в окно и не хотелось больше ничего знать. Я пошла и легла на кровать, почувствовав сильное головокружение и слабость. Я не знаю, упала я в обморок, или уснула, правда не знаю. Я не слышала скрипа половицы, когда Сирил вернулся в дом, совсем ничего не слышала, пока часы не пробили пять. Думаю, я, должно быть, спала, потому что не слышала, когда он спустился запереть дверь.