В 1987 году возбужденные шииты зашли настолько далеко, что устроили неистовый протест во время проведения традиционных празднеств и, поправ саудовские законы, осквернили Заповедную Мечеть, погубив жизни 402 паломников. Двумя годами позже, в 1989 году, Тегеран провел две смертоносные бомбежки, в результате которых был убит один человек и шестнадцать получили ранения.

По мнению Мохаммеда, хаджждля миролюбивых мусульман становился опасной религиозной церемонией. По всему миру пришли в движение радикальные мусульмане, и для обнародования своих политических притязаний они облюбовали для себя одну из величайших исламских святынь.

Мохаммед, принц, наделенный большой властью в органах государственной безопасности, государственной службы Саудовской Аравии, стремящейся к обеспечению безопасности саудовцев и мусульман, прибывающих в нашу страну, обладал информацией, которая была недоступна большинству саудовцев. Оставаясь глухим к моим чувствам и озабоченный исключительно нашей личной безопасностью, Мохаммед предложил мне и Кариму подождать, пока схлынет основная волна паломников. Тогда мы сможем взять детей и совершить святой ритуал.

Карим сидел с побледневшим лицом и почти ничего не говорил, но я знала, что моего мужа ничуть не путала иранская угроза – он думал о жутких последствиях, что могли оставить четыре миллиона топающих ног.

Упрямая, преисполненная решимости осуществить личные желания, что мне свойственно, я бросила вызов предупреждению Мохаммеда, заявив, что, по моему мнению, в результате прошлых иранских бесчинств паломники из Ирана будут находиться под неусыпным контролем со стороны саудовской службы безопасности, так что вряд ли окажутся опасными для богомольцев хаджжа.

Мохаммед с суровым и беспокойным выражением лица сказал:

– Нет. Иранцам доверять никогда нельзя. Не забывай, Султана, о том, что мы имеем дело с шиитскими фанатиками, которые мечтают о свержении сунитского правительства, возглавляемого аль-Саудами!

Видя, что мои доводы не могут помочь мне добиться благоприятного исхода, к которому я стремилась, я пустила в ход женскую уловку и озорно спросила, не помнят ли Мохаммед с Каримом о том, что, согласно исламскому учению, смерть в момент нахождения в Мекке означает мгновенное вознесение на небеса?

Но мой муж и зять не увидели в сложившейся ситуации ничего смешного, и мои религиозные доводы почти не произвели никакого впечатления на Карима, но, с другой стороны, он также чувствовал, даже в большей степени, чем я ожидала, потребность благодарить Аллаха за необыкновенное облегчение, что пришло вслед за чудесным выздоровлением Махи.

Карим сделал глубокий вздох, слабо улыбнулся и сказал:

– Султана, ради того, чтобы ты обрела душевный покой, я готов подвергнуться тысяче опасностей. Так что мы возьмем детей и вместе совершим паломничество.

Мохаммед улыбнулся, стараясь скрыть разочарование, а я неожиданно для самой себя чмокнула мужа в щеку и потеребила его за ухо, пообещав, что ему никогда не придется жалеть о принятом решении!

Мохаммеду стало неловко при таком горячем выражении моих чувств, и под каким-то благовидным предлогом он вышел из комнаты. Младшая сестра Карима, бывшая замужем за Мохаммедом всего несколько лет, одарила нас понимающей улыбкой и попросила не обращать внимания на внешнее пуританство ее мужа, который за закрытыми дверями был самым любящим, нежным и внимательным супругом. Я представила тайную сторону их интимной жизни и громко рассмеялась, потому что Мохаммед казался строгим и сдержанным, и в прошлом я всегда жалела мою золовку.

Я взглянула на мужа и увидела, что он при мысли о брачном ложе его сестры покраснел. Тогда я подумала, что наши саудовские мужчины становятся невыносимыми ханжами и скромниками в вопросах, касающихся супружеских чувств, хотя бы и их собственных.

Вспомнив о том, что мы вскоре отправимся в Мекку, я снова поцеловала мужа. Восторгу моему не было границ!

Карим и я пригласили поехать в долгожданное религиозное путешествие с нашей семьей Сару, Асада и их отпрысков. Сара никогда не пропускала хаджжи была очень довольна тем, что в этом году наша семья не собиралась, как обычно во время традиционного религиозного отправления, покидать страну.

Мы возбужденно обсудили, как через два дня выедем из Эр-Рияда и двинемся в Мекку.

***

Наконец наступил день нашего отъезда. Нам еще так много предстояло сделать! По плану в аэропорту Эр-Рияда нам предстояло встретиться с семьей Сары в семь часов вечера. До этого каждому члену семьи нужно было войти в состояние ихрама,для которого характерно сосредоточение всех помыслов сердца на одной-единственной цели – выполнении всех обрядов паломничества.

Во время ихраманормы обычной жизни становятся неприемлемыми. В этот период до самого его конца нельзя стричь волосы или подрезать ногти, нельзя бриться или пользоваться парфюмерией, не дозволяется носить шитую одежду, запрещается убивать животных, от сексуальных отношений следует воздерживаться и избегать прямых контактов между мужчинами и женщинами.