И тут меня осеняет: несмотря на созданный Уриилом фальшивый апокалипсис и его же попытки прикончить Раффи, ждать от последнего помощи в войне против его народа было бы глупо. Сколько людей со времен Великой Атаки пыталось убить меня? Разве мне захотелось принять участие в мероприятии по стиранию человечества с лица земли? В том-то и дело, что нет.

Часовые не спускают с нас глаз до тех пор, пока мы не скрываемся в здании.

Меня накрывает приступ клаустрофобии. В холле яблоку негде упасть: туда-сюда снуют люди. Для таких коротышек, как я, толпа – это море торсов и затылков близстоящих людей. Вот и все что можно увидеть с высоты моего роста.

Но Раффи хуже, чем мне. В таком плотном потоке избежать столкновений с другими людьми не выйдет – они непременно заденут, и даже не раз, прикрепленные к рюкзаку крылья. Нам останется уповать на всеобщую ненаблюдательность.

Раффи напряженно замер, прислонившись к двери, не сделав ни шага вперед. Ему более чем некомфортно, и мне его даже жаль. Он смотрит в мои глаза и медленно качает головой.

Я стараюсь не высовываться. Все равно мы здесь не задержимся: уйдут часовые – уйдем и мы.

У Оби, должно быть, забот полон рот с таким наплывом «постояльцев». Я огорошила сопротивленцев планом побега из Алькатраса в последнюю минуту. Чудо, что им удалось отыскать лодки и организовать спасительные группы. Времени на подготовку дополнительных койко-мест у ребят точно не было.

Могу только представить, что за денек это был для Сопротивления. Отныне Оби не просто руководит движением за свободу. Ему приходится держать в узде лагерь, полный запуганных и голодных людей, не убирая руку с пульса повстанческой деятельности. Слабина недопустима.

У нас с Оби не все гладко. Не скажу, что мы вдруг подружимся или что-то вроде того, но должна признать: ему удается тащить на себе столько, сколько не каждый смог бы просто поднять.

Я немного прохожу по коридору, решив углубиться в здание и поискать Дока, ну или Тра-Тру – близнецам должно быть известно, где мне его найти. Но здесь как-то слишком людно, а я не в восторге от перспективы застрять посреди холла, полного паникеров, если что-то случится.

И я уже собираюсь вернуться к Раффи и сказать, что пора бы нам двигать на выход, как вдруг слышу свое имя. Голос мне не знаком, и я не могу понять, кому он принадлежит, поскольку в данный момент никто на меня не смотрит – все беседуют между собой.

И тут кто-то вновь повторяет мое имя, но уже на другой стороне холла. При этом на нас, как и прежде, никто не обращает внимания.

– Пенрин.

Говорящий - парень. У него кудрявая шевелюра и любовь к безразмерным вещам: рубашка висит на костлявых плечах, штаны для надежности подпоясаны ремнем. Будто прежде он был пухлым, а теперь все никак не привыкнет к своему постапокалиптическому весу. Между нами несколько человек, но мне прекрасно слышно, о чем он ведет разговор. И кстати, мне не знакомы ни этот парень, ни люди вокруг него.

– Пенрин? – переспрашивает его собеседница. – Что это за имя вообще?

Они не зовут меня, а обсуждают.

Парень пожимает плечами:

– Должно быть, иностранное и переводится как «истребительница ангелов».

– Ага, конечно. И ты в это веришь?

– Во что? Что она укокошила ангела?

Откуда они узнали?!

Он снова пожимает плечами:

– В этом я не уверен, - затем понижает голос и добавляет: - Зато уверен в другом: было бы круто получить знак прощения от ангелов.

Женщина качает головой:

– Вряд ли они сдержат свое слово. Откуда мы можем знать, что они действительно назначили награду за ее голову?

Мы с Раффи переглядываемся на слове «награда».

– Уличные банды могли это все придумать, чтобы ее убить, - продолжает она. – Может, они враги. Может, что-то не поделили. Кто знает? Весь мир посходил с ума.

– Я вам одно скажу, - говорит молодой человек, стоящий ближе ко мне. На нем очки с огромной трещиной на одной из линз. – Не важно, ангелы, бандиты или демоны объявили за нее награду, если кто и сдаст эту девчонку, то точно не я. – Он уверенно качает головой.

– И не я, - кивает другой мужчин. – Я слышал, именно Пенрин спасла нас от кошмара на Алькатрасе.

– Вообще-то, нас спас Овадия Уэст, - не соглашается женщина. – И те забавные близнецы. Как там их зовут?

– Траляля и Труляля.

– Быть того не может!

– Я тебе говорю!

– Верно, но об этом их попросила Пенрин. Она позвала помощь.

– Я слышал, она угрожала натравить на них сестру-чудовище, если они не помогут.

– Пенрин…

– Мы дружим, - говорит та, кого я вижу впервые.
– Мы с ней как сестрички.