– Послушай, детка, я неделями ни с кем не говорил, и было решил, что скучаю по простому общению, но ты помогла мне понять – черта с два я скучал по нему.

Какое-то время салон наполняют только ретро-мотивы, затем он говорит:

– Никто не спешит мне на помощь, так с чего мне тебе помогать?

– Потому что ты достойный человек.

– Которому хочется жить. Отпущу тебя – меня выследят и убьют.

– Не отпустишь – лишишься части своей человечности. Быть таковым не значит вписываться в общество или выглядеть как один из нас. Человеком нас делают душа и принципы: то, на что ты пойти готов и чего никогда не сделаешь.

– Убийства людям не в новинку.

– Достойным в новинку.

За окном проносятся пустынные пейзажи. Наверное, мало желающих ошиваться вблизи обители. Слухи об апокалиптической вечеринке уже могли разлететься.

– Ты, правда, убила ангела? – спрашивает шофер.

– Ага. – Вообще-то, двух.

– Я не встречал никого, кому бы это удалось. Ты первая. Что если я, в самом деле, тебя отпущу?

– Я вернусь к семье и попробую нас спасти.

– Нас всех? Попытаешься всех спасти?

– Только мою семью. Это и так непросто. Как я могу отвечать за жизнь каждого?

– Если единственный человек, способный убить ангелов, не в состоянии этого сделать, на кого нам тогда рассчитывать?

– На Овадию Уэста. На него и борцов за свободу. Я же – обычный подросток.

– История пестрит примерами таких вот подростков, ведущих армии в бой. Жанна Д’Арк. Самурай Окита Соджи. Александр Великий. Все они были юны, когда встали на свой путь. И, похоже, мы снова возвращаемся к тем временам.

Мы неспешно лавируем между брошенных на трассе авто. Временами я вижу людей: заприметив нас, они тут же спешат укрыться. Парад ретромобилей – то еще зрелище. Не то чтобы прежде никто не брал напрокат дорогущих машин или не владел ими, но все это кануло в лету в первые две недели Нашествия. В последующие дни люди ничем не кичились, напротив – держались в тени.

Километр за километром я думаю об одном: как и когда я сбегу. Мы движемся слишком быстро, чтобы я могла выпрыгнуть на ходу. Но стоит мне отчаяться, поверив, что я не удеру – мы начинаем сбрасывать скорость.

На нашем пути блокпост из разных авто.

Конструкция похожа на многомерного мутанта-скарабея, выползшего на дорогу. Схема довольно искусна – машины стоят хаотично, но только на первый взгляд; нутром чую – все это неспроста.

Водитель опускает руку под сидение и извлекает пистолет. Меча у меня нет, так что я сама по себе.

Я как бы ненароком проверяю заднюю дверцу, чтобы понять, нельзя ли сматывать удочки прямо сейчас. Но я и дернуться не успеваю – вооружённые парни появляются из-за машин. Любительские тату, небрежно нанесенные на шеи, лица и руки. Типичная уличная банда.

Они наступают, поигрывая битами и монтировками. Один из них опускает последнюю на лобовое стекло нашего Роллса – оглушающий треск заставляет меня подскочить на месте.

Ареал удара белеет, покрываясь миллионами трещин, в остальном же стекло невредимо.

Бейсбольные биты наносят удары по капоту и дверцам. Банда рассредоточивается, чтобы атаковать и другие авто. А сияющее совершенство нашего ретромобиля превращается в развалюху – ветеранку гонок по бездорожью.

Еще до того, как мужчины успевают приблизиться, заднее стекло остановившейся впереди машины опускается и из окна появляется черный ствол автомата УЗИ.

Я прижимаю голову к коленям, стоит начаться стрельбе. Пулеметная очередь разрывает мои перепонки, несмотря на то, что я затыкаю уши.

Спустя пару секунд шум прекращается, и все, что я слышу – звон в моей голове. Рядом мог бы промчаться поезд, а я бы и не узнала.

Осторожно выглядывая из-за сидения, я пытаюсь увидеть, что происходит. Два члена культа – мужчина и женщина в одеяниях из простыней – стоят рядом с машиной и осматривают территорию, заручившись поддержкой автомата УЗИ.

Трое истекают кровью на асфальте. Один упал рядом с придорожным мемориалом. Алтари на обочинах стали появляться со времен начала Великой Атаки. Фотографии потерянных любимых, засохшие цветы, мягкие игрушки, послания со словами горя и нежности.

С одного из снимков нам улыбается девочка, у нее недавно выпал передний зуб. На рамке этого фото блестит свежая кровь.

Мне раньше казалось, что подобные островки памяти создавались в память о тех, кто погиб от руки ангелов. А теперь мне интересно, скольких из них убили сами же люди?