Раффи пренебрежительно фыркает.

– Я имею в виду – прямо сейчас. Кто наш враг в эту самую минуту?

Он сидит лицом к двери Пейдж. Что ж, могла бы и догадаться.

– Она не тронет меня.

– Велиал тоже так думал.
– Глаза Раффи по-прежнему закрыты, губы еле шевелятся. Если бы он молчал – сошел бы за крепко спящего.

– Велиал ей не сестра, он её не растил.

– Можешь считать меня сентиментальным, но целой ты мне нравишься больше. Кроме того, твоя вкусная плоть интересует не только ее.

Я склоняю голову набок:

– Кто сказал, что я вкусная?

– Не слышала старую поговорку? Вкусный как глупец!?

– Ты сам ее придумал.

– Ха. Должно быть, она из ангельского фольклора. Предупреждает дурачков о ночных страшилищах.

– Вообще-то, день на дворе.

– Ааа, так ты не отрицаешь, что не очень умна? – ухмыляясь, он наконец открывает глаза. Пристальный взгляд на меня и веселья как ни бывало.

– Что на тебе надето? – Он пристально изучает мой наряд.

Разомлев от комфорта, я совсем позабыла, что на мне лишь короткая майка и боксеры. Я опускаю глаза и думаю о том, должна ли сейчас смутиться. Вполне целомудренный вид, не считая живота и ног, оголенных чуть больше, чем Раффи уже видел.

– Спросил меня тот, кто вечно расхаживает без рубашки.

На самом деле, мне вроде как нравится видеть его таким: с голым торсом и всеми шестью кубиками пресса напоказ. Но об этом я умолчу.

– Проблематично подобрать рубашку, имея крылья за спиной. Да и к тому же, жалоб я не слышал.

– Как и комплиментов. Так что не обольщайся.

Мне даже хочется добавить, что на земле своих ребят хватает, которые ничем ему не уступают, но мне бы пришлось безбожно соврать.

Он продолжает тщательный осмотр.

– На тебе мужские трусы?

– Полагаю, что так. Но они мне как раз.

– Чьи они?

– Ничьи. В комоде нашла.

Раффи протягивает руку, подцепляет распущенный край белья и неспешно подворачивает ткань на моем бедре, укорачивая и без того короткие боксеры.

– И что ты будешь делать, если нам придется бежать? – голос Раффи становится хриплым, в то время как он завороженно глядит на задранную ткань.

– Схвачу свою обувь и побегу.

– В таком-то наряде? На глазах у попирающих законы необузданных мужчин? – Он переводит взгляд на мой живот.

– Печешься по поводу извращенцев, которые могут ворваться в дом? Нет никакой разницы, буду я в этой одежде или в толстовке и мешковатых джинсах. Дело в порядочности этих людей. Их действия зависят от них самих.

– Но действовать во время знакомства с моими кулаками им точно будет непросто. Неуважения не потерплю.

Я дарю ему полуулыбку:

– Ведь уважение – это твой пунктик.

Он вздыхает и выглядит недовольным самим собой.

– Похоже, в последнее время моим пунктиком стала ты.

– Это еще почему? – Хотела бы я говорить с меньшим придыханием.

– Я сижу на жестком полу у дверей твоей спальни, пока ты сладко дремлешь в уютной постели, разве не так?

Прислонившись к стене, я опускаюсь вниз. Мы почти соприкасаемся руками. И молчим.

Спустя пару минут я говорю:

– Думаю, сон пошел бы тебе на пользу. Можешь занять постель, а я подежурю немного.

– Исключено. В опасности ты, а не я.

– Да что со мной может случиться? – Повернувшись, чтобы взглянуть на Раффи, я задеваю его рукой.

– Список бесконечен.

– С каких пор в тебе проснулся маниакальный защитник?

– С тех пор, как враги уверились в том, что ты моя дочь человеческая.

Я сглатываю. В горле пересыхает.

– Уверились?

– Велиал видел нас вместе на маскараде. И Уриил, невзирая на маску, прекрасно знал, что на пляже с тобой был я.

– Так значит, - мой голос опускается до шепота, – я – твоя дочь человеческая? – Сердце бьется так гулко, что, кажется, я его слышу; а когда понимаю, что и Раффи его слышит, пульс ускоряется вдвое.

Он отворачивается.

– Некоторые вещи просто недопустимы. Но ни Ури, ни Велиал не могут это понять.

Я выдыхаю – сдержанно, не торопясь. В этот список непонимающих Раффи мог бы добавить и меня.

– Ну так и кто конкретно будет меня преследовать? – спрашиваю его.

– Помимо очевидных подозреваемых? Я отнял у Велиала крылья на глазах у целой толпы воинов, а ты была рядом. Они думают, ты напарница «демона» в маске, отрезающего «ангелам» крылья. И этого достаточно, чтобы открыть на тебя охоту, в надежде поймать и меня. Кроме того, тебе, как ангелоубийце, уже подписан смертный приговор. Ты довольно популярная девчонка.