С минуту я перевариваю услышанное. Могу ли я хоть как-то повлиять на сложившуюся ситуацию?

– Мы же все для них на одно лицо? Как они нас различают? Ангелы для меня как близнецы. Гребанные совершенства с олимпийскими телами, идеальными чертами и шевелюрами. Не знай я тебя, решила бы, что вы взаимозаменяемые клоны.

– Хочешь сказать, я совершеннее прочих?

– Нет. Но ты очень скромный.

– Скромность просто зашкаливает.

– И чистый эготизм [1] , как я вижу.

– Настоящие воины не выносят психотрёпа.

– С рациональным мышлением у воинов тоже проблемы.

Раффи бросает взгляд на мои голые ноги.

– Да, признаю, этого нам не хватает.
– Он встает на ноги и предлагает мне руку. – Давай, поспи еще немного.

– Только в обмен на твой сон.
– Я принимаю руку, и он поднимает меня с пола.

– Если это тебя уймет, я согласен.

Мы проходим в комнату и, забравшись на кровать, я устраиваюсь поверх покрывала, полагая, что Раффи просто хочет убедиться, что я действительно лягу спать. Но вместо того чтобы уйти, он ложится рядом со мной.

– И как это называть? – спрашиваю я.

Он опускает голову на соседнюю подушку и с долей облегчения смежает веки.

– Сиестой.

– Не собираешься спуститься вниз?

– Не-а.

– А как же софа?

– Слишком неудобная.

– Ты же сам сказал, что ночевал на камнях под снегом.

– Ночевал. Потому и сплю на мягких постелях так часто, как только могу.

Мне казалось, он будет напряжен до предела, как я. Но дыхание Раффи быстро становится размеренным и глубоким.

Должно быть, он катастрофически измотан. Помимо недосыпа и постоянного пребывания в крайней степени боеготовности, он все еще восстанавливается после ампутации крыльев и последующего хирургического вмешательства. Страшно представить, через что он проходит.

А я просто лежу и пытаюсь уснуть рядом с ним.

Теплый бриз, залетающий в окно, приносит с собой аромат розмарина. Жужжание пчел, кружащих внизу над растениями, кажется далеким и умиротворяющим. Мягкий солнечный свет проникает сквозь закрытые веки.

Я отворачиваюсь от раздражающей яркости окна и, оказавшись лицом к Раффи, не могу не открыть глаза, чтобы полюбоваться. Полумесяцы черных ресниц лежат на его щеках. Длинные, словно подкрученные щипцами, они могли бы стать предметом зависти любой девчонки. Четкий контур прямого носа. Мягкие и чувственные губы.

Чувственные? Трудно не захихикать. Что за слово взбрело мне в голову? Не припомню, чтобы хоть что-то в своей жизни называла чувственным.

Мускулистая грудь вздымается и опадает в гипнотическом ритме. Руку сводит от желания прикоснуться.

Я сглатываю и переворачиваюсь на бок.

Теперь, когда он за моей спиной, я могу сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть, воспользовавшись тактикой расслабления перед боем.

Раффи приглушенно стонет и начинает ворочаться. Должно быть, мои движения потревожили его сон.

Я чувствую теплое дыхание на своей шее. Видимо, он повернулся на бок лицом ко мне. Мы вот-вот соприкоснемся, его близость отзывается электрическим покалыванием вдоль спины.

Слишком близко.

Он дышит глубоко, в размеренном ритме. Его сон крепок, в то время как я – клубок оголенных нервов, и причиной тому он, спящий в моей постели. Что за черт? Все же должно быть наоборот.

Я пытаюсь запихнуть всю эту эмоциональную сумятицу в пресловутый чулан в своей голове. Но либо чулан полон, либо ворох эмоций слишком объемен, тяжел и даже колюч.

Тем временем мое тело медленно, но верно прогибается назад до тех пор, пока не встречается с телом Раффи.

Наши бедра соприкасаются, и в ту же секунду я слышу негромкий стон, Раффи смещается и забрасывает на меня руку, притягивая ближе к своему сильному телу.

Что я творю?

Теперь моя спина полностью прижата к его груди.

Что я творю?

Сильной. Теплой. Мускулистой груди.

На лбу выступает испарина. Когда же здесь стало так жарко?

Вес руки одновременно вжимает меня в Раффи и вдавливает в матрас. Из-за панической атаки я готова выпрыгнуть из постели.

Но тогда я его разбужу. Волна стыда накрывает с головой, стоит мне только подумать, что Раффи узнает, как я горю и извожусь, наблюдая за ним спящим.

Снова пытаюсь расслабиться. Я для него - плюшевый мишка, к которому можно прижаться во сне… Наверное, Раффи настолько устал, что даже не осознает моего присутствия.