Я выбегаю наружу.

– Пейдж? Ты в порядке?

Она поднимает голову и сонно моргает, пытаясь меня рассмотреть. Пульс замедляется, и я с облегчением выдыхаю.

– Ты что тут делаешь?

Приближаюсь я ней осторожно, не желая оказаться в зоне досягаемости Велиала. Но сестра устроилась там, где ему ее не достать. Пусть Пейдж парадоксально к нему привязана, но точно не глупа.

Демон лежит неподвижно. На месте вырванных кусков плоти открытые раны, но они не кровоточат. Я больше чем уверена, действие паралитика подошло к концу; тем не менее Велиал не менял позы с тех пор, как мы покинули обитель.

Его кожа приобрела оттенок чернослива. Дыхание со свистом вырывается из легких, как если бы в них скопилась кровь. Исцеление протекает не так быстро, как я ожидала. Вместе с тем взгляд Велиала, настороженный и враждебный, неотрывно следит за нами.

Я обнимаю Пейдж и беру ее на руки. К семи годам она стала слишком тяжелой, чтобы я ее так носила, но Великая Атака многое изменила. Теперь моя сестра весит не больше тряпичной куклы.

Пейдж извивается в моих объятиях, мотая головой в разные стороны. Она ноет, как сонный младенец, давая понять, что не хочет, чтобы я ее уносила, и тянется к Велиалу, на губах которого играет усмешка. Демона эта сцена как будто бы не волнует, он словно не удивлен ненормальным отношением Пейдж к его персоне.

– Твой голос кажется знакомым, - произносит Велиал. Он не двигается и не моргает. Шевелящий губами мертвец с живыми глазами. – Где мы могли встречаться?

Мне становится жутко – я подумала ровно о том же, увидев его в цепях.

С Пейдж на руках я направляюсь в дом.

– Твой ангел может не успеть вернуть себе крылья, - бросает мне вслед Велиал.

– Ты-то откуда знаешь? Заканчивал медицинский?

– Рафаил почти оторвал мне крыло. Пришлось обратиться к ничтожному человеческому докторишке, чтобы тот наложил швы. Он сказал, что в случае повторной ампутации, счет пойдет на часы.

– Что за ничтожный докторишка? Док?

– Тогда я его не послушал, а сейчас призадумался. Маленькая мерзость могла быть права. Рафаил оставил нас бескрылыми обоих – вот что он сделал.

– Он не бескрылый.

– Будет.
– Велиал мрачно ухмыляется, обнажая испачканные кровью зубы.

Я продолжаю шагать к крыльцу, а когда достигаю двери, он вновь отрывает рот:

– Ты влюблена в него, не так ли? – сипит Велиал. – Думаешь, такая особенная? Настолько, что архангел ответит тебе взаимностью? – Он издает хриплый сухой звук, предположительно смех. – А знаешь ли ты, сколько людей в течение многих веков считали, что смогут добиться его любви? Что в ответ на их безграничную верность, он будет верен им так же?

Я знаю, что должна пропустить это мимо ушей. Верить ему нельзя – что бы он ни сказал. Знаю. Но любопытство прожигает меня насквозь. Я опускаю сестру у открытой двери.

– Пейдж, возвращайся в постель.

После недолгих уговоров она наконец скрывается в доме.

Повернувшись к Велиалу, я облокачиваюсь на перила крыльца.

– Что ты о нем знаешь?

– Интересуешься количеством его дочерей человеческих? Как думаешь, сколько сердец разбилось о великого архангела Рафаила?

– Хочешь сказать, он сердцеед?

– Хочу сказать, он бессердечный.

– Ты всерьез пытаешься мне втолковать, что он поступил плохо? Что ты не заслуживаешь быть прикованным цепью как бешеный зверь?

– Твой ангел отнюдь не святоша. Да и другие тоже.

– Спасибо за науку.
– Я разворачиваюсь, чтобы зайти в дом.

– Ты мне не веришь, но я могу показать, - говорит он спокойным тоном, будто ему по большому счету плевать, верю я или нет.

Уже на пороге я застываю.

– Я, знаешь ли, не фанатка жутких парней, предлагающих кое-что показать.

– Этот меч под плюшевой игрушкой, с которым ты повсюду таскаешься, не только блестит, - говорит мне Велиал. – Он умеет показывать… разное.

Тело покрывается мурашками. Откуда он знает?

– Я мог бы поделиться пережитым по вине архангела, от которого ты без ума. Нам всего лишь нужно касаться меча. Одновременно.

Я оглядываюсь:

– Считаешь меня дурой? Никакого тебе меча.

– Он мне и не нужен. Держать его будешь ты, а я – только касаться.

Я сверлю его взглядом, пытаясь понять, в чем подвох.

– С чего бы рисковать потерей меча, чтобы просто узнать, врешь ты мне или нет?

– О каком риске мы говорим? Меч для меня неподъемен, он не позволит отнять себя у владельца.
– Велиал говорит со мной, как с идиоткой. – Так что ты ничем не рискуешь.

Я представляю себя в состоянии транса за просмотром воспоминаний в непосредственной близости к Велиалу.

– Благодарствую. Нет.

– Боишься?

– Я не глупа.