– О, поверь, эту работу хотели бы многие. Но не те, кому ее можно доверить. Власть должна находиться в руках тех, кто к ней равнодушен.

– А почему к ней равнодушен ты?

– У меня есть дела поважнее.

– Например?

Он глядит на меня, приоткрыв один глаз.

– Например, убедить строптивую девчонку признаться в том, что она безумно в меня влюблена.

Я не в силах сдержать улыбку.

– Свиноферма тебе не нужна, а что же тогда нужно? – спрашивает он.

Я сглатываю.

– Как насчет безопасного места, в котором можно спокойно жить, не воруя еду и не сражаясь за каждый кусок?

– Договорились.

– Так просто? Попросила и все?

– Конечно же, нет. Всему есть цена.

– Так и знала. Что за цена?

– Я.

Я снова сглатываю.

– Погоди, мне нужно, чтобы ты выражался как можно яснее. Я не спала вечность, выживала за счет адреналина и с трудом соображаю. Что ты мне хочешь сказать?!

– Ты что, в самом деле заставишь меня это проговорить?

– Заставлю. Давай говори!

Он пристально смотрит в мои глаза. Я принимаюсь ерзать на месте и трепещу как школьница. Минуточку, я же и есть школьница. Как там правильно хлопать ресничками? Я часто моргаю несколько раз, надеясь, что со стороны это кажется очаровательным.

– Что это было?

– А что было? – Тьфу ты, кокетка от бога.

– Твои ресницы. Заигрываешь со мной?!

– Кто? Я? Конечно же, нет! Что… так, а ну говори!

Раффи щурится.

– Мне неловко.

– Да, я в курсе.

– И ты не станешь облегчать мне задачу?!

– Если я так поступлю, ты потеряешь ко мне всякое уважение.

– Я сделаю исключение. Ради тебя и только.

– Хватит увиливать! Что ты пытаешься мне сказать?

– Я пытаюсь сказать, что я… я…

– Ну?!

Он вздыхает.

– Как же с тобой трудно! Знаешь об этом?

– Ты пытаешь мне сказать, что ты ЧТО?!

– Ладноябылнеправ. Ну все, забыли. Как думаешь, где ангелам перекантоваться, пока они не уйдут?

– Ох, ничего себе! – Я заливаюсь смехом. – Ты только что сказал, что был не прав? Верно я расслышала? Не прав? – улыбаюсь я ему. – То, как ты произносишь эти слова… это же песня! Нееее праааав. Не праааааав. Не пррррррав. Давай же, пой со мной!

– Я бы сбросил тебя ногой с этой шумной тарахтелки в ледяную воду и позволил продрогнуть до костей, но мне нравится твой смех.

Ему нравится мой смех.

Прочистив горло, я спрашиваю серьезным тоном:

– Насчет чего же ты был не прав?

Раффи прожигает меня взглядом, и мне начинает казаться, что он не ответит.

– Насчет дочерей человеческих.

– Да ладно? Не такие уж мы эксцентричные, богомерзкие животные, пятнающие вашу ангельскую репутацию?

– Нет, в этом я не ошибся, - говорит Раффи. – Но, похоже, не все так плохо.

Я смотрю на него искоса.

– Сам в шоке, - кивает он. – Кто знал, что колючка, приставшая ко мне во время марша смерти, будет такой сверхъестественно привлекательной, неоспоримо прекрасной, и я не смогу перед ней устоять?!

– Ну что за сюси-пуси?! Я ожидала чего-то более лестного.

– Ты что, не можешь понять, когда тебе раскрывают сердце и душу? Я тут в любви признаюсь вообще-то.

Я молча смотрю на него. Сердце гулко стучит.

Он нежно касается пальцами моего лица и убирает за ухо прядь волос.

– Послушай, я знаю, что мы из разных миров и относимся к разным народам, но я понял, что это не важно.

– Теперь ты плюешь на ангельские табу?

– Благодаря Хранителям я понял, что ангельские правила для ангелов. Мы все равно станем изгоями. Нам непременно предложат пересадить крылья недавно падших, но… Ангелы совершенны, а нам больше не вознестись на тот пьедестал, с которого мы пали. Ты же принимаешь меня, как есть: и с перьями, и без них, и вообще без крыльев. Даже когда я выглядел словно демон, в твоих глазах не мелькала жалость. Твоя преданность неоспорима. Такая уж ты есть – моя храбрая, верная, прелестная дочь человеческая.

У меня нет слов, сердце вот-вот взорвется.

– Так значит, ты остаешься?!
– Со мной?!

Он хочет потянуться ко мне, но морщится от боли, и я сама наклоняюсь к нему. Замерев на расстоянии поцелуя, я наслаждаюсь нашей близостью, жаром, разливающимся по телу, трепетом предвкушения.

Его теплые губы прижимаются к моим, а мои ладони скользят по его сильной груди, напряженному животу, спускаются на поясницу. Я стараюсь не задевать порезы, но он привлекает меня ближе и обнимает крепче. И с ним так хорошо, уютно и безопасно.