Шрифт:
Ангелы становятся ближе, и вдруг туман начинается вихриться. Они замирают, настороженно глядя влево.
Облако саранчи прорывает завесу и вмиг окружает ангелов.
Я высматриваю сестру в мешанине крыльев и жал, но ее фигурки нигде не видно.
Вдруг с неба срывается чье-то окровавленное тело.
Мое сердце пропускает удар или два. Я не вижу деталей и была бы не прочь зажмуриться, потому что боюсь, что это летит Пейдж. Но глаза не хотят закрываться, и я неотрывно слежу за падением.
Пока тело не пролетает мимо меня, разглядеть что-либо трудно. Но, в конце концов, я получаю шанс.
Стрекозиные крылья трепещут на сильном ветру. Скорпионий хвост. И седина в развевающихся волосах.
Бывший лидер саранчи врезается в бетон.
И я снова могу дышать.
Где Пейдж?
Рой сжимает кольцо вокруг ангелов. А моя сестра по-царски сидит на руках у одной из саранчи.
Мы все округляем глаза. Одежда и кожа Пейдж залиты кровью. Надеюсь, что большая часть принадлежала тому, кого она победила. Изо рта тоже капает кровь. Сестра что-то жует.
Не хочу даже думать об этом и стараюсь не приглядываться к изуродованному телу Седой Пряди, распростертому на мосту.
Король саранчи мертв.
Да здравствует королева! И королева – моя сестра.
Пейдж яростно кричит и активно жестикулирует, чем очень напоминает маму. Я не слышу ее слов, но саранча подчиняется взмахам рук и летит в указанном направлении.
Скорпионы врезаются в ангелов – чудовищность и совершенство, неописуемый хаос. Мечи скрещиваются с жалами, и кровь льется дождем.
Моя сестра сдерживает наблюдателей. Оби и Док были правы насчет нее.
Меня накрывает волной страха и гордости. Моя сестренка – спасительница.
И тут огни выключаются снова, и мы остаемся во тьме.
Я чувствую, как кто-то разжимает мои пальцы на рукояти Мишутки, и знаю, что это Раффи. Я опускаюсь ниже, чтобы не мешаться под рукой. Доверие – вот и все, что мне, слепой и глухой, остается.
Я прикрываю веки, но все еще вижу образ моей сестры, ведущей в бой саранчу.
ГЛАВА 65
Как только включаются прожекторы, я замечаю, что кто-то пытается заползти на мост. Это мужчина, чей рот раскрывается в крике. От чего бы он ни бежал – это хуже, чем то, что сейчас наверху.
Я подбегаю помочь и хватаю его ладонь – она влажная и дрожащая. Я ни слова не слышу из того, что он говорит, а потому ложусь на живот и, держась за бетонный край, заглядываю под мост. Взору открывается край натянутой сети.
Она порвалась. Люди цепляются за веревки, ползут подальше от дыры и дикими глазами следят за бурлящей под ними водой.
Из недр вспененного моря вырывается нечто – оживший кошмар, который я назвала Шестёркой. Живые головы распахивают пасти, как хищные рыбы, выпрыгнувшие за наживкой.
Одна из них обращена ко мне, смотрит прямо в глаза и щелкает челюстью.
Жуткий библейский монстр вгрызается в нескольких человек одновременно. А затем исчезает в заливе, увлекая за собой окровавленных, бьющихся жертв.
Повсюду летят брызги. Чья-то рука исчезает в водовороте. И поверхность залива разглаживается.
Беженцы под мостом в неописуемом ужасе. Они в панике лезут практически друг на друга, не желая стать очередной мишенью Шестерки, если та появится снова.
И давно это все происходит?!
Я вскакиваю на ноги и бегу к веревочной лестнице, по которой пришедшие поглазеть на Шоу Талантов спустились в убежище под мостом. В голове проносится мысль: а что если Док ошибался и люди уже заразились чумой?
Но я не могу позволить им всем умереть лишь потому, что есть какое-то «если». Я отвязываю трап и спускаю его к сети. Им надо выбираться оттуда. Прямо сейчас они словно печенье к чаю библейского Зверя.
Люди в панике, они толкают друг друга – кто-то срывается вниз.
Вода снова приходит в движение, и из нее появляется новый монстр. Высота, на которую эти Шестерки способны подпрыгнуть, просто ошеломляет. Челюсти смыкаются на беглецах, и те исчезают с чудовищем в глубине.
– Сюда! Скорее сюда! – Я машу тем, кто поближе к краю моста. На поле боя теперь безопасней, чем там, где они сейчас.
Когда первые беженцы реагируют на мой призыв и начинают карабкаться вверх, я бегом пересекаю мост и спускаю еще одну лестницу.