Музыка обрывается.

Мы все поднимаем глаза к небу. Даже ангелы и саранча прекращают драться. Боже, ну что еще?! Когда это всего закончится, пусть в моей жизни будет сплошная тоска, я хочу забыть слово адреналин.

Над сценой парит фигура в белом костюме. Уриил. В лучах искусственного света его светлые крылья выглядят серыми, и на них легла паутинка мрачных теней.

От внезапной тишины начинает звенеть в ушах. Я снимаю наушники и вынимаю беруши.

– Испытание окончено! – Уриил говорит спокойнейшим тоном, но поскольку кругом невероятно тихо, кажется, что кричит. – Рафаил показал себя как предатель. Теперь я – неоспоримый Посланник.

Как только он произносит эти слова, раздается пронзительный крик. На мост заползает Шестерка. И стоит людям увидеть шесть злобных голов и одну, мертвым грузом лежащую на плечах – начинается суета.

Ангел, стоявший ближе других к Шестерке, падает на колени. Его лицо багровеет и покрывается потом. Изо рта вытекает кровь.

Другая Шестерка ползет по краю Бэй-Бридж.

Люди захлебываются криком и пытаются убежать, но с бетонного островка никуда не деться. Нам остается сбиваться в кучу, как загнанным овцам.

Две саранчи рядом с Шестеркой давятся кашлем и борются за каждый вдох. Они пытаются взлететь, но срываются вниз.

Их глазницы, носы и рты начинают кровоточить. Скорпионы жалобно хнычут, крючатся на мосту и бьются в агонии.

Апокалиптическая чума.

– Раффи! – Я пытаюсь привлечь его внимание. – Убирайся с моста! Эти монстры разносят ангельскую чуму!

И в подтверждение моих слов ангелы, парившие не так высоко, обрушиваются с небес. Они стонут так, будто их тела разжижаются изнутри. Они корчатся на бетоне, а кровь хлещет из всех отверстий.

Ангелы, поняв, что Шестерки смертельно опасны, поднимаются еще выше. Наряду с взмахами крыльев тишину нарушает шепот: ангельская чума.

Все, кто способен летать, сию же секунду срываются прочь, подальше от подхвативших заразу ангелов и саранчи. Но только те, у кого имеются крылья, смогут спастись.

У людей к чуме иммунитет, в этом Док не соврал. Но никакой иммунитет не спасет от участи быть растерзанным одной из пастей Шестерки.

– Пенрин! – кричит Раффи, паря на своих белоснежных крыльях. – Прыгай! Я поймаю тебя.

Я бросаюсь к краю моста, к тому, у которого жмется мама. Хранители могли бы спасти и ее. И вообще любого, кто не побоится такого спасения. К счастью, моя сестра высоко в небе, и хотя бы о ней не приходится волноваться.

Ангел, пролетавший недалеко от моста, начинает кричать. Он бьется в конвульсиях, рыдая кровавыми слезами.

Еще одна Шестерка забирается на мост, как раз рядом с моей матерью, которая тут же бросается к центру нашего островка, туда же бегут и все остальные. Сколько еще пожалует этих монстров? Я протискиваюсь сквозь толпу и пытаюсь докричаться до мамы. Нам нужно успеть спрыгнуть.

– И число его шестьсот шестьдесят шесть, - изрекает Уриил, его громогласный голос заглушает панические вопли. Даже если Политик удивлен внезапной вспышке чумы, он умело это скрывает.

Когда я достигаю обрыва моста, мне открывается вид на залив. Кровавое море кишит плывущими к нам Шестерками.

Еще два монстра ползут с моей стороны. А Шестерки, доплывшие до Бэй-Бридж, забираются друг на друга, чтобы достать до края.

Шестьсот шестьдесят шесть. Это что, не просто тату на лбу, а количество этих тварей?!

Я поднимаю голову.

Раффи парит надо мной.

У ангела чуть ниже из носа идет кровь, боль прошивает его тело.

Я машу Раффи рукой:

– Улетай!

Но он не двигается с места. Тогда два Хранителя хватают его под руки и силой оттаскивают повыше.

Вокруг меня настоящая паника. Все носятся туда-сюда. Тут и там раздаются выстрелы. Кто-то истошно вопит.

– Пожалуй, я сохраню голову твоей дочери человеческой и пришью одному из своих Зверей, - говорит Уриил Раффи. Он взмыл на приличную высоту, откуда ему прекрасно видна резня.

Шестерки заполонили мост. И с каждой секундой их только больше.

Они наступают, а люди кучкуются в центре. Я достаю ножи, но с таким же успехом можно идти с зубочисткой на армию гризли.

– Пенрин!!!

Я смотрю наверх. Раффи следит за мной, его лицо искажает мука. Он порывается броситься вниз, но Хранители неумолимы.

Раффи хватает иссушенный плод, который носил на шее, подносит его к губам…

И кусает.

На удивление сочная мякоть взрывается влагой во рту. По подбородку стекает красная жидкость, яркая словно кровь.