— Кто крайний?! — вспомнив гнев Руслана в блинной, я легко воспроизвел его интонацию.

— Кто виделся с ним, — вздохнул с притворным сочувствием Хаза. — По всем понятиям, я обязан доставить вас на сход.

И тут — да простит меня покойный мой друг! — я принял решение, может быть, и не совсем честное в смысле памяти о нем, но наиболее, как мне казалось, правильное. В любом случае я не хотел повторять своих предыдущих ошибок. Живые меня заботили больше, чем мертвые. Их спасение хоть как-то могло оправдать гибель Руслана, Журавля и Марины. Да и управляющего казино Штейнберга Ивана Ильича.

— Поехали, — согласился я.

И Хаза перевел дух.

— Пистолет брать? — спросил я, одеваясь.

— А он у вас есть? — ответил Хаза вопросом на вопрос.

— Нет.

— Тогда берите, — усмехнулся гангстер.

По дороге в «Лаокоон» я выслушал отчет Хазы о положении дел в бригаде Руслана и составил примерное представление о том, что ожидает меня в сауне. Как водится, то, с чем я столкнулся, превзошло все мои ожидания многократно. Прежде чем заявить о своем присутствии, мы с Хазой, не сговариваясь, притормозили у двери, отделявшей нас от сходки. Судя по гулу и матерным выкрикам, на которые не скупилась буйная ватага, там полным ходом шли выборы нового предводителя осиротевшей стаи.

В Древней Греции наиболее демократичным способом голосования почитался следующий: самый неподкупный и уважаемый грек стоял за каменной стеной и слушал, за кого из кандидатов орали громче. Но мне лично происходящее за обитой вагонными досками перемычкой скорее напоминало выборы кошевого атамана из «Тараса Бульбы»: «…Кукубенка выбрать!» — кричала часть. «Не хотим Кукубенка! — кричала другая. — Рано ему еще, молоко на губах не обсохло!» — «Шило пусть будет атаманом! — кричали одни. — Шила посадить в кошевые!» — «В спину шило! — кричала с бранью толпа. — К черту в мешок пьяницу Шила!» — «Бородатого, Бородатого в кошевые!» — «Не хотим Бородатого! К нечистой матери Бородатого!»

За дверью тоже какое-то Шило рвалось в коноводы.

— В жопу Шило! — ревела сауна. — У Шила мозги в кокаине! Каленого давай! У Каленого две ходки!

— К такой-то матери Каленого! Отморозка нам не хватало!

— Сам ты отморозок!

— Чуму в бригадиры!

Ну, и так далее. Мы с Хазой переглянулись. Вид у него был мрачный и озабоченный. Он толкнул дверь ногой, и в сауне наступило затишье. Живописный отряд (форма одежды: голый торс, белые простыни и красные зенки) разом обернулся к нам и замер, будто скульптурная версия росписи гробницы фараона Рамоза, известная как «Погребальное шествие».

— О чем базар? — угрюмо поинтересовался Хаза. — Руслана хороним?

— А это кто таковский?! — Крепыш с татуировкой на плече, катавший когда-то шары в паре с моим товарищем, уставился на меня враждебно и подозрительно. — Знакомое рыло! Ты чей?! Откуда?!

— Мамин, — ответил я сразу на оба вопроса. — Сибиряк.

Надо было брать инициативу в свои руки. Бандиты уважают разве что силу, отвагу и нахальство. Тем паче «законников» среди них, как упредил меня Хаза, не имелось.

— И «тыкать» мне, молодой человек, опрометчиво. — Я сел в кресло у стены так, чтобы все собрание было у меня на виду. — Я не затычка для вашей протекающей крыши.

— Сука буду! — ахнул курчавый брюнет с быстрыми сообразительными глазками. — Чума! Сука буду, это же «киллер», на которого месяц назад объява прошла!

— Да ну?! — Крепыш с татуировкой прищурился. — Молоток, Белка! Он здесь и раньше светился, в натуре! С Русланом о чем-то тер!

— Объява как прошла, так и закончилась, — вмешался Хаза. — Зато наш друг за Руслана знает.

Братва всколыхнулась.

— Тихо! Ша! — перекрыл всех бритоголовый худой верзила, втягивая в ноздрю белую дорожку с карманного зеркальца.

— Рассказывайте, Александр Иванович, — вежливо обратился ко мне Хаза.

— Дела такие, — начал я. — Месяца три тому полевой командир «ваххабитов» Султан ибн Хоттаб по прозвищу Старик Хоттабыч…

— Где-то я читал про него! — наморщил Белка узкий лоб.

— Захлопни пасть! — рявкнул нервный бугай со шрамом на подбородке.

— …По прозвищу Старик Хоттабыч, — продолжил я повесть-сказку, — взял в заложницы чувиху депутата Раздорова, лидера известной вам фракции «Честный передел». Чувиху эту люди Хоттабыча…

— Звери! — поправил меня любитель кокаина Шило.

— Звери, — согласился я. — И вот эти звери Айболита… Старика Хоттабыча я имею в виду, переправили чувиху в Чечню. Требуют за нее два лимона баксов. Такие деньги у депутата, конечно, есть, но отдавать их жалко. И чувиху жалко. Чувиха, надо заметить, победила недавно в конкурсе «Мисс Нижнего Тагила».

— Ну, а Руслан тут при чем?! — заерзал Чума. — Ему-то какого жеваного до этих разборок?!

— А Руслан тут ни при чем, — пояснил я. — Только депутат об этом не знает. Зато знает он, депутат народный, что Старик Хоттабыч Руслану двоюродным братом приходится.