Слышался рык моторов, приближались немецкие танки.

Старшина, заваленный в окопе комьями земли, пришел в себя от дикой боли в голове и от того, что нечем было дышать. Он мучительно с хрипом вздохнул, закашлялся — рот и легкие его был забиты землей. С мучительным стоном старшина встал на колени, потом сел, вместе с хриплым стоном выталкивая изо рта грязь и кровь. Очумело потряс головой, вытряхивая из нее боль. Вытянул у мертвого Коли из-за пояса гранату. Страшно усмехнулся.

— Ну что, казак... покажем гадам, как умирают русские солдаты?

И пополз с гранатой в руках в сторону приближающихся танков.

Старшина Яшин остался лежать там же у неизвестной высотки в Кубанской степи, где принял свой последний бой его батальон. Вчерашние школьники, вооруженные лишь винтовками и саперными лопатами не смогли уничтожить фашистские танки. Но ценой своих жизни они на целый час задержали их продвижение и шагнули в небытие... или в бессмертие.

Бог судья тем, кто послал их неподготовленными и плохо вооруженными на заклание и смерть...

* * *

Этим же вечером жители окраины Краснодара услышали шум мотора. В Казарменный переулок на большой скорости влетела полуторка, с прицепленной к ней 45миллиметровой пушчонкой «Прощай, Родина». Грузовик остановился под тополями. Из машины выскочил рослый водитель в пропотевшей на спине, расхристанной гимнастерке, без пилотки.

По дороге бежали мальчишки:

— Немцы! Немцы-ыыы!

Доносился приближающийся шум двигателей, треск мотоциклов.

— Твою же мать!..

Солдат быстро отцепил пушку, развернул ее в ту сторону, откуда должны были появиться немецкая колонна. Открыл задний борт, вытащил из кузова ящик со снарядами.

Уже минут через десять появились фашисты. Впереди мотоцикл с пулеметом, за ним легкий разведывательный бронеавтомобиль «Панцер-222».

Пушка вздрогнула, блеснула пламенем, дыхнула дымом, глухо тявкнула.

Первый выстрел опрокинул мотоцикл. Башня броневика повернулась вправо, стволы 20мм автоматической пушки и пулемета искали цель.

Опять не страшно тявкнула пушчонка.

Снаряд пробил 8мм броню. Броневик вздрогнул, через мгновение раздался хлопок взрыва. Взорвался боекомплект. Из щелей и открытого люка вынесло сноп оранжевого пламени. Машину заволокло дымом.

Тут же в конце переулка показался танк. Водитель метнулся к ящику со снарядами и зарядив орудие стал торопливо крутить прицел.

Танк остановился, повел медленно стволом. Потом на мгновение замер и рявкнул глухим страшным басом.

Сорокопятку подбросило вверх. В облаке взрыва мелькнули ствол, щит, лафет с колесами, медленно разлетелись в разные стороны.

Оглушенный солдат на четвереньках подполз к машине, с трудом забрался в кабину, вывернул руль и нажал на газ. Деревянная полуторка натужно ревя мотором и хлопая незакрытой дверью кабины рванулась навстречу вражескому танку.

Снова сверкнула огнем танковая пушка. Раздался грохот, задний борт разлетелся в щепки. Водитель шатаясь, с трудом выбрался из кабины и следующее мгновение пулеметная очередь перерезала его тело. К перевернутой пушке и горящей машине подошли запыленные немецкие солдаты. Из подъехавшего вездехода вылез высокий, худой обер-лейтенант. Неизвестный солдат был мертв.

Стоял душный вечер. Над городом повисла тишина, прерываемая лишь редкими

выстрелами орудий и пулеметными очередями. Тишина эта была тревожной.

В ней, как в грозовом небе чувствовалась копящаяся сила грозового разряда.

Из домов вышли сердобольные бабы, и одна из них, постарше,

тяжелая, рыхлая старуха, в черном монашеском платке на голове строго сказала офицеру:

— Ты, мил человек отдал бы нам солдатика. Вам он уже не страшен, а по христианскому обычаю похоронить надо. Слушай, что мать тебе говорит.

— Гут! Забирайт мат свой зольдат, — сказал немецкий офицер на ломаном русском языке. — Он есть большой герой.

На клочках залитой кровью красноармейской книжки смогли прочитать лишь несколько слов. Селяне разобрали лишь фамилию и то, что родился он в станице Ивановской.

Женщины выкопали могилу под тополями, возле исковерканной пушки. Тело бойца накрыли солдатской шинелью. На деревянной неструганной дощечке кто-то написал некрасивыми неровными буквами:

— Cолдат Передерий из Ивановки.