Фельдшер проговорила:

— Извините! Хорошо, я больше не буду!

— Да не за что извиняться, Надежда!

— Вам меня уже представили?

— Конечно! Вы ж в деревне, Надя, а здесь все обо всех узнают до того, как это все произойдет. Народ такой. И живет компактно!

Надежда сказала:

— Люди здесь хорошие! Дружные!

— Это точно!

— А вы ко мне с проблемой какой по здоровью или так просто?

— По долгу службы, можно сказать! Участковый обязан знать всех, кто проживает на вверенной ему территории.

Девушка теребила салфетку и явно не знала, что делать дальше. И Горшков почувствовал себя неуютно. Зашел, познакомился, пора бы и уходить, но… не хотелось. Нашлась фельдшер:

— Что ж мы тут стоим? Проходите в кабинет, чаю выпьем. Я о вас столько слышала!

Горшков согласился:

— Что ж, можно и чаю!

Он прошел вслед за девушкой в кабинет, вновь оценив ее точеную фигуру.

Она предложила место у стола, налила две чашки ароматного чая, поставила сахарницу и вазочку с печеньем.

Николай огляделся:

— Как понимаю, курить здесь нельзя?

— Что вы?! Конечно, нет! И вообще, курить вредно!

— А что, Надя, не вредно? Иногда кажется, жить-то вредно!

Девушка неожиданно спросила:

— Вы вчера пили? Вас мучает похмелье?

Вопросы Николаю не понравились, но следовало ответить:

— Пил, ну и что? А похмелка меня не достает. Если не перепью, конечно. — И тут же участковый выругался про себя, — черт, чего он несет? Подумает еще, что он алкаш беспробудный. — Но, может, поговорим о другом?

— Да, да, конечно! Мне страшно интересно узнать, как вы воевали. В свое время о пятой роте писали, сюжеты показывали такие, что смотреть было страшно. Дым, воронки, трупы, оружие… ужас!

— Это по телевизору. На самом деле бой и его последствия воспринимались спокойней, без лишних эмоций. Хотя, признаюсь, та схватка часто снится мне.

— Страшно было?

— А черт его знает! Наверное, страшно, просто бояться было некогда. Сначала службу несли без проблем, а потом началось такое, что не до страха стало. Отбиваться надо было. Отбились, только какой ценой, но… Надя, — Николай вздохнул, — давайте сменим и эту тему!

— Да, конечно.

Увидев, что чашка участкового пуста, фельдшер предложила:

— Еще чаю?

И вновь Колян ответил машинально, не думая, что говорит:

— Спасибо! Чай не водка, много не выпьешь.

— А вам хочется водки?

— Да нет, сорвалась с языка поговорка. Расскажи лучше о себе?

Девушка взглянула на офицера, который ей понравился:

— Вы хотите узнать обо мне потому, что так положено по службе?

— Нет! Просто узнать, и все!

— Да мне и рассказывать-то о себе нечего. Родилась в Кантарске. Отца не помню. Воспитывала мама. Помогал дядя, ее брат, он главный врач райбольницы. Окончила школу, год отработала санитаркой, пошла в медицинское училище. Отучилась, вернулась. Вот и вся моя биография. Ничего интересного!

Николай поинтересовался:

— Скажи, а почему дядя — главврач больницы — не оставил тебя при себе, а отправил к черту на кулички, в какую-то Семениху? У нас в медпункт как-то не принято ходить, все больше народной медициной с болезнями народ справляется. Экзотики захотелось? Или энтузиастка? Только у нас экзотики никакой, не Канары, а энтузиазм пройдет быстро.

Девушка, задумавшись, отошла к окну. Выдержала паузу минуты в две, затем проговорила:

— Да нет, Николай, дело не в энтузиазме. И дядя мог спокойно пристроить меня в больницу, и дом в Кантарске свой, и подруги, но… остаться в райцентре я не могла.

Горшков удивился:

— Почему?

— Это неприятная история.

— Что-нибудь личное?

— Да.

— Несчастная неразделенная любовь? Суженый в последний момент переметнулся к другой? Так, значит, дурак он, толк в женской красоте не понимает.

Надежда повернулась:

— А вы понимаете?

— Чего тут понимать? Красоту — ее сразу видно. И внешнюю и внутреннюю, что гораздо важней!

Девушка неожиданно спросила:

— Я вам понравилась?

Колян ответил, не задумавшись:

— Да! Сразу! И не собираюсь скрывать этого. Но данное обстоятельство — мое личное дело и никого другого не касается и тем более ни к чему не обязывает. И вообще, Надя, называй меня на «ты», хорошо?

— Не знаю, смогу ли?

— Пробуй! Так что, если, конечно, не секрет, стало причиной твоего переезда в Семениху? Действительно разбитая любовь?

Девушка присела в кресло:

— Нет! Скорей напротив!

Горшков удивленно поднял брови:

— Не понял?

Надежда закусила палец, раздумывая, открыться этому доброму и хорошему человеку или все же не стоит? Решилась открыться: