— А это вообще человек? — сказал кто-то из дружинников. На него стали оглядываться — удивленно, даже возмущенно. — Черт его знает…

— Перекрестить, что ли?!

— Святой водой побрызгать!

— Ерунда…

— Не, погодите, я точно знаю…

— Ну правда — не бросать же!

— Да всяко не бросим, но интересно же! — начался гомон.

Найденыш вертел головой, хлопал глазами, потом, видимо, решил, что все это ерунда, и вернулся к чаю. Булькнул им и смешно чихнул.

Спор прекратился — все начали улыбаться, потом кто-то засмеялся. А Максим сказал малышу:

— Не булькай так. Некрасиво.

Это была вертолетная площадка. Большая, на несколько посадочных кругов. Машин тут не было, но заброшенной площадка не выглядела. От ее дальнего конца уводила в лес хорошо видимая асфальтированная ровная дорога. Тоже чистая, хоть и узкая. Далеко в конце виднелось какое-то здание — расплывчато виднелось.

Дружина вообще проехала бы мимо. Сюда двоих дружинников завела погоня за подстреленным кабаном. Кабан так и ушел — продравшись верхами через кусты, охотники про него забыли от изумления, когда увидели эту площадку.

— База, что ли? — спросил кто-то из порученцев.

Игнат отозвался:

— Да «новый русский» какой-нибудь жил… или живет, может? — Шалаев тревожно посмотрел на Романова: — Николай Федорович… посмотрим?

— Да надо… — Романов соскочил наземь. — Провоторов, Санаев, Снегуров, Бальзин… — Он называл дружинников, потом добавил, обращаясь к порученцам: — Белосельский и Шалаев — за мной. Остальные тут, с конями.

Санаев и Снегуров сразу пошли вперед — слева и справа по сторонам дороги. Остальные держались рядом с Романовым на правой обочине, порученцы — в хвосте слева. По дороге под ветвями-лапами сосен, почти закрывших сверху небо, дул ветерок. Асфальт был уложен хорошо, на нем не было ни единой трещинки. Но не было никакой разметки и ни одного дорожного знака. Видимо, дорога служила только для связи с площадками.

Одноэтажный длинный дом был похож… то ли на школу, то ли на больницу. Выглядел он нежилым, прочные кованые ворота в ограде из частых металлических прутьев — распахнуты. Двор порос травой — неокультуренной, но остатки клумб и кустов — части ландшафтного дизайна — еще виднелись.

— Не жилой это дом, — сказал Санаев (они остановились в тени у конца дороги, там, где она вливалась в асфальтовое кольцо, обегавшее, видимо, весь комплекс). — Смотри сам… — Романов кивнул. Окна все были забраны внешними металлическими ставнями. — Но кто-то тут бывает. — Дружинник показал глазами, и Романов увидел пятно чего-то маслянистого на асфальте у обочины. — Кто-то носил канистры с горючим. Бензин это. И недавно.

— Но сейчас, похоже, тут никого нет. — Романов еще раз осмотрел здание. — Ни вывесок… ничего.

— Может, какая военная база все-таки? — спросил Игнат. Романов медленно покачал головой:

— Нет… по крайней мере, я такой не знаю, а у меня допуск был неплохой. Нет тут баз. Да и не похоже это на базу совершенно. Может… Нет, не знаю.

— Давайте посмотрим, — предложил Игнат. Женька поддержал его энергичными кивками.

— Прикрой, — сказал Романов Бальзину. Тот флегматично — и очень быстро — канул за обочину, и оттуда поднялся и, порыскав, застыл ствол «ПКМ». В тени он был почти неразличим. — Перекатами, — кивнул Романов.

Санаев и Снегуров побежали, пригнувшись, в ворота…

…Вход неожиданно обнаружился за правым углом здания. Дверь наверху — открытая, как выяснилось, — и большой въезд ниже, в конце заглубленного спуска. Металлические створки-гармошка были разведены в стороны. Отсюда, из-за угла, было видно, что совсем недалеко от здания, в полукилометре каком-то, — завал сухого леса, вздыбленная земля, валяющиеся валуны… Там начинался океан — оказывается, он пришел и сюда. На какой-то миг Романову почудилось… да, почудилось — но очень явственно, — что на кольцевой дороге с той стороны здания промелькнул силуэт мотоциклиста. Он тряхнул головой. Нет. Никого, конечно.

— Посмотрите внутри, — Романов кивнул своим. — Только внимательно и осторожно. Не нравится мне все это… А я тут, внизу, погляжу. Белосельский, со мной!

Женька кивнул, нагло отстранил Романова прикладом и первым — стремительно, бесшумно — скользнул в темный проем. Карабин у него был за плечами, в руке — «ТТ». Романов достал «макар» и пошел следом. И вздрогнул, когда Женька что-то мукнул впереди в темноте — и зажегся неяркий, но проникающий во все углы свет.

Романов растерянно опустил оружие. Женька, стоявший под выключателем (рычажком с красной головкой), тоже осматривался удивленно.

В большом помещении (лишь посередине и от входа было свободное место, тут явно ставили въезжавшие прямо сверху машины, причем, судя по высоте потолка, как бы не автобус влезал…) на стеллажах лежали… вещи. Много самых разных вещей. Детских — одежда, обувь, головные уборы, всякая мелочь. Без особого порядка, даже не рассортированы они были.

Женька изумленно расширил глаза, быстро кивнул Романову — вопросительно. Но тот не ответил на явный и ясный вопрос. К нему начинало приходить жуткое понимание. Определенное и какое-то мгновенное — он сразу понял, что видит перед собой, но при этом не хотел верить своему пониманию, и оно шло какими-то толчками в такт стуку пульса в висках.