– Ах, да некогда же мне, маменька, право! Жените, коли хотите…

Первый брак

И вот тут-то Наталья Кирилловна и оплошала, хотя была когда-то умной женщиной. Более неподходящей супруги своему Петруше она просто не могла найти. Но она так отчаянно искала «большую родню», чтобы та заслонила ее от козней Софьи, так мечтала о будущих внуках, что все остальное не имело для нее никакого значения.

была сыграна свадьба «младшего» царя. Евдокия Лопухина была воспитана по старинным обычаям Домостроя, и просто не могла понять своего молодого мужа (его и люди постарше и поумнее не всегда понимали). Князь Куракин, женатый на ее сестре Ксении, в своей «Гистории о царе Петре Алексеевиче» оставил такое описание первой жены Петра:

«И была принцесса лицом изрядная, токмо ума посреднего и нравом не сходная к своему супругу, отчего все счастие свое потеряла и весь род свой сгубила… Правда, сначала любовь между ими, царем Петром и супругою его, была изрядная, но продолжалася разве токмо год. Но потом пресеклась; к тому же царица Наталья Кирилловна невестку свою возненавидела и желала больше видеть с мужем её в несогласии, нежели в любви. И так дошло до конца такого, что от сего супружества последовали в государстве Российском великие дела, которы были уже явны на весь свет…»

Что касается рода Лопухиных вообще, то князь Куракин дал своим родственникам совершенно убийственную характеристику:

 «… люди злые, скупые ябедники, умов самых низких и не знающие нимало в обхождении дворовом… И того к часу все их возненавидели и стали рассуждать, что ежели придут в милость, то всех погубят и государством завладеют. И, коротко сказать, от всех были возненавидимы и все им зла искали или опасность от них имели».

Обратите внимание, «блаженный и расслабленный» Иван отнесся к женитьбе со всей серьезностью и соблюдением обычаев, и жену выбирал сам, а «нормальный» Пётр отмахнулся от маменьки, как от докучливой мухи, не придав грядущим переменам в жизни никакого значения. Не мог же не знать, что тогда женились – раз и навсегда.

В общем, Наталья Кирилловна крупно ошиблась и с невесткой, и с родней. Не ошиблась только в плодовитости молодой царицы: в течение первых четырех лет после свадьбы Евдокия родила троих (!) сыновей: Алексея, Александра и Павла. Два младших царевича, впрочем, скончались вскоре после рождения, остался один Алексей. Так что разговаривать с Евдокией Петру, возможно, было не о чем, но в остальном супружество было почти нормальным.

И тут опомнилась Софья: «чертушка» женился, супруга его почти тут же забеременела, значит, все мечты о длительном правлении ее самой при потомстве брата Ивана рушатся. Супруга-то Ивана все никак не могла забеременеть. А «Потешных» уже было два: к Преображенскому полку прибавился , Прешбург же совершенно походил уже на настоящую крепость. Для командования полками и изучения военной науки нужны были люди знающие и опытные. Но среди русских придворных таких не было – и Пётр привлекал к себе все больше иностранцев, причем далеко не всегда для пьянства.

Яуза и Просяной пруд оказались тесными для ботика, поэтому Пётр решил отправиться в , к , где собирался заложить первую верфь для строительства судов. Да разве маменька так далеко отпустит?

Петр схитрил, как мальчишка: отпросился на богомолье в Троице-Сергиев монастырь и уже оттуда тишком добрался до предмета своей мечты. Увиденное настолько его потрясло, что он, вернувшись, все уши прожужжал маменьке о красотах озера и о своих планах кораблестроения.

Наталья Кирилловна сдалась: разрешила любимому дитятке получить новую игрушку. Для этого были выписаны из Голландии и отправлены в Переяславль корабельные мастера. А позже, когда уже совсем потеплело, туда же – легально! – вновь сорвался Петр. Сохранилось его письмо того времени к матушке:

«Вселюбезнейшей и паче живота телесного дражайшей моей матушке, государыне царице и великой кн. Нат. Кирилловне, сынишка твой, в работе пребывающий, Петрушка, благословения прошу, а о твоем здравии слышать желаю. А у нас молитвами твоими здорово все. А озеро все вскрылось сего 20-го числа, и суды все, кроме большого корабля, в обделке, только за канатами станет, и о том милости прошу, чтоб те канаты по семисот сажен из Пушкарского приказу, не мешкав, присланы были; а за ними дело станет, и житье наше продолжится. По сем паки благословения прошу».

Царевич Алексей родился через год с небольшим после свадьбы – в феврале 1690 года. Евдокия воспряла духом: теперь-то ее лапушка почаще будет дома с семьей бывать, с сыночком богоданным. Тем паче, что она опять была в тягости. Наталья Кирилловна рассуждала примерно так же… Но тяга к флотским забавам оказалась сильнее.

На май Петра удалось залучить обратно в Москву, но в июне он уже снова был на озере. То же самое повторилось и в последующие два года: зимой Пётр муштровал свои далеко уже не потешные полки и развлекался в Немецкой слободе, а ранней весной уже мчался на Плещево озеро.

Туда-то и прискакал в 1692 году его дядюшка Лев Кириллович со страшным известием об очередном заговоре Софьи и ее приближенных против Натальи Кирилловны и Петра и о возможном начале нового стрелецкого бунта. Князь Василий Голицын и Федор Шакловитый подстрекали царевну-правительницу «волчицу и волчонка смертью извести».

Борьба за трон

В России же, пока Пётр запускал кораблики, играл в живых солдатиков и бражничал в Немецкой слободе, все громче раздавались голоса, что пора бы власть передать законному (!?) царю, что царские скипетр, да держава – не для бабьих рук ноша. Любопытно, что имелся в виду «старший царь», Иван, но историки впоследствии эту неточность устранили.