— Ликвидировать Дэнни Бойда? — тихо спросил я.

— Очевидно. Им надо было бы устранить вас и бросить жребий, кому сделать эту работу. Так и вышло: западня была хорошо поставлена. Тот, кто мог больше всех потерять, неизбежно должен был вызваться добровольцем. Разве это не элементарная логика?

— Однако доброволец мог бы и не дожидаться удачного случая. Он мог бы решиться действовать сам по себе, прежде чем остальные поймут опасность, к которой их ведет Джек. Вы об этом подумали?

— Это был рассчитанный риск.

Она тихонько зевнула.

— В общем… пожертвовали Дэнни Бойдом?

— Но я была уверена, что этого не произойдет. — Ее огромные глаза уставились на меня. — О’кей, Дэнни, теперь игра ваша! Но я не могу больше ждать. Вы, наконец, скажете мне?

— Что?

— Кто это был?

— Что значит — кто?

— Ну полно! Перестаньте дурить мне голову! Говорите, кто убил моего отца?

— Да откуда же мне знать?

Лейла неожиданно побледнела, поняв, что я сказал правду.

— Значит, это не кончилось? — прошептала она грустно. — Тогда почему вы здесь?

— Крошка моя, я начинаю чувствовать, что с меня достаточно быть всеобщей мишенью. — Злоба распирала меня. — Я желаю поменяться местами с той, которая поставила меня в такое положение.

Она покачала головой:

— Но вы же сказали, что Джек не замедлит явиться сюда вместе с остальными.

— Да, они могут появиться с минуты на минуту. Относительно Ромни ничего не знаю, но остальные думают, что придут сюда, чтобы в этом уголке с полным спокойствием избавиться от опасности, которую для них представляет Бойд.

— Может быть, когда они придут, Джек уже будет знать, кто именно, — с надеждой сказала она. — Но если он ничего не узнает и они найдут меня здесь живой?

— Значит, они придут к заключению, что вам лучше оставаться мертвой. Мне кажется, что вы рано или поздно этим и кончите, радость моя.

Она вскочила, буравя меня взглядом и дрожа от ярости.

— Вы… вы… допустите, чтобы меня убили?

— Вы, душечка, быстро соображаете. Интересная ситуация, как говорят в театре, вы не находите?

Она наступала на меня, ее ногти приближались к моему лицу. Я схватил ее за запястье и рванул в сторону. Она уткнулась носом в песок.

— Все не так просто, крошка. Согласен, что могу сделать из вас прекрасную мишень, но ведь тогда я и себя подвергну такой же опасности. Если они захотят вас убить, то должны убить и меня, они не могут себе позволить оставить живого свидетеля. — Я поднял револьвер с камня, на котором сидел, и подержал на ладони. — Есть чем защищаться.

Едва я произнес эти слова, у меня возникло инстинктивное ощущение опасности. Кларри вручил мне револьвер, достал его из ящика в рубке, но была одна вещь, которую я не сделал, которой пренебрег, — нечто важное, основное, означающее жизнь или смерть. Господи! Именно это я обязан был сделать первым делом, по той или иной причине…

— Что с вами? — приглушенным голосом спросила Лейла. — Что случилось, Дэнни? У вас такое лицо…

Только теперь я проверил, заряжен ли револьвер. Инстинкт меня не подвел — он не был заряжен. Пустой. Мы оба, я и Кларри, не предусмотрели главного.

— Господи! — воскликнул я. — Эта проклятая штуковина не заряжена. Я забыл, полностью забыл об этом. Как я мог быть таким дураком?

Она глядела на меня широко раскрытыми глазами.

— Что же нам делать? — спросила она.

— Есть еще Ромни, — сказал я, пытаясь ее успокоить. — Я думаю, он пока на нашей стороне.

— Разумеется, на нашей! — воскликнула Лейла с явным облегчением. — Я просто забыла. Как глупо!

— Позвольте спросить из чистого любопытства, — небрежно заговорил я, — сколько он зарабатывает на этом деле?

— Вы хотите спросить, сколько он уже получил? Двести тысяч долларов. За такие деньги можно купить целую флотилию новых яхт, если будет желание.

— Постойте-ка, мне приходит в голову… Барт сказал, что вы умерли, не оставив завещания.

— При условии, если я мертва, — напомнила она. — Но представьте, что я жива.

— Вы дали мне имена пяти подозреваемых со всеми деталями их тайных пороков. Но о Барте ничего нет. Дженнингс сказал мне, что у него тоже ничего нет на этого адвоката. Я нахожу это странным. Вы знаете, чем ваш адвокат зарабатывает себе на хлеб?

— Джеймс не дурак, — ответила Лейла с улыбкой. — Он всегда зарабатывал, занимаясь конфиденциальными делами моего отца.

— Так-так! Значит, Джильберт давал Барту свои указания, а Барт — Дженнингсу. Удовольствие пополам — и никакого риска.