Под навесом и вдоль невысокого кирпичного забора расставлены длинные скамьи, и на них кое- где сидят небольшими группками мужчины и старики, ведя неторопливые праздные разговоры. Во дворе почти не видно женщин- здесь находится вся мужская часть гостей. Женская же половина занята в просторных комнатах невысокого кирпичного дома, крытого черепицей, и в большой вместительной летней кухне. У женщин и дев- ек забот хватало. Говорят, студенту перед экзаменом всегда не достает одного- един- го дня. То же самое можно сказать и о готовящихся к свадьбе. Как бы долго и тщательно к ней ни готовились, в последний день непременно возникает масса дел и вопросов, требующих безотлагательного решения. Вот и теперь: кто- то был занят приготовлением угощения, сладостей, кто- то занимался приданым, устранял недоделки. Появление вновь прибывших вызвало оживление. Здесь почти все были давно знакомы Мад, в особенности молодежь, и девки радостно окружили ее, отвлекшись на время от своих занятий. Мад. прошла к двоюродной сестре Лизе- виновнице торжества, обняла ее и, ободряюще тормоша, нашептывала что- то на ухо. А когда объятия были позади и волна ликования по поводу встречи спала, Мадине поручили обметывать петли и пришивать пуговицы к шелковым парадным наволочкам. Все это были веселые заботы, и справлялись с ними весело, с шутками да смехом.

Мад. с группой дев- ек- своих двоюродных и троюродных сестер- находилась в комнате невесты. Она с легкой грустью смотрела на Лизу, обнаруживая происшедшую в ней перемену. Казалось, что она сильно изменилась в последнее время, стала какой- то другой. Причиной такого впечатления, скорее всего, было выражение растерянности, беспомощности, не сходившее с ее лица. То и дело в ее адрес раздавались недвусмысленные шуточки, вызывавшие общий смех. Но самой Лизе было явно не до смеха. Видимо, мучили естественные для молоденькой, неискушенной девки страхи перед неизвестностью. А подруги все не унимались, весело подтрунивали, и особенно старались старшие девки. Мад. коробили такие шутки. Чутко улавливая душевное состояние Лизы, понимала, как они ей неприятны, но одергивать дев- ек, которые были намного старше, не решалась. Однако, когда Зина- самая старшая из них- совсем разошлась, находя истинное удовольствие в откровенных, подчас не совсем пристойных шуточках, доведших невесту чуть ли не до слез, Мад. не выдержала: - Да оставьте ее в покое в конце- то концов! Ну что ты делаешь, Зина! Она и без того сидит готовая расплакаться.
– Она подсела к Лизе, обняла ее: - Не слушай их, сестренка! Их зло берет, что не они выходят замуж- вот и бесятся от зависти.

И тут Лиза дала волю слезам. девки обступили ее, принялись неперебой утешать. Но все эти утешения давали эффект, обратный ожидаемому. Глядя на нее, расплакалась и Мад. А Зина, виновато улыбаясь, обняла Лизу: - Что же ты, глупенькая, плачешь! Я бы на твоем месте только радовалась- за такого парня выходишь! Или ты так сильно обиделась на меня?
– Да я. . не потому. .
– всхлипывала Лиза.
– А почему же? Перестань, успеешь еще наплакаться за свой век.
– Зина тут же переключилась на Мад: - А ты- то чего? . . Она- ясное дело- плачет, потому что родной дом покидает. А ты что: разревелась, потому что не у тебя завтра свадьба? Не печалься! Скоро придет и твой черед!
– Да ну тебя! . . Все вы- засидевшиеся девки- такие злюки языкастые, или это ты одна такая?
– вытирая слезы и уже улыбаясь, проговорила Мад. Сделав свирепое лицо, Зина двинулась на нее: - Я тебе сейчас покажу"засидевшуюся дев- ку! "- И под общий смех принялась щекотать и тискать отчаянно отбивающуюся Мад, которая, захлебываясь от смеха, сдавленным голосом молила: - Да уберите же! . . Уберите ее! Но никто не спешил ей на выручку- всех забавляла эта возня. Даже Лиза теперь улыбалась, поддавшись общему настроению. Мад. выручило появление двух парней. Как только они показались в дверях, Зина сама оставила ее в покое, мгновенно приняла чинный вид. Мад. спряталась за спинами подруг и торопливо привела себя в порядок.
– Что у вас здесь происходит?
– спросил один из парней. Это был Ахмет- самый старший из трех братьев Лизы. Его Мад, разумеется, отлично знала. Но того, кто был с ним, видела впервые.
– Мы уж думали: случилось что, - сказал тот, с улыбкой оглядывая находящихся в ком. дев- ек и задерживая взгляд на разгоряченном лице Мад.
– Ничего здесь не случ. Просто я вот этих двоих успокаивала, а то они чуть не потопили нас в своих слезах.
– Почему плакали? Умер здесь кто, что ли?
– нарочито строго спросил Ах.
– Да ты спроси их! . . Эта плачет, потому что выходит замуж, а эта- потому что не она выходит!
– под общий смех договорила Зина, поочередно кивая то на Лизу, то на Мад.
– Рассказывай, расск- ый, - великодушно разрешила Мад, уже оправившаяся от смущения.
– Сами веселитесь здесь, а мы там скучаем сидим. Вам это так не пройдет. Зина, веди- ка их всех к нам.
– У нас тут еще не все дела закончены.
– Уже ночь- когда вы еще собираетесь их закончить?
– А ты почему молчишь, Алихан?
– обратилась Зина ко второму парню.
– Или от одного вида моих девочек дар речи потерял?

– Это мы еще увидим. . . Веди их побыстрее к нам- там и поговорим, - улыбнулся тот, картинно переступая с ноги на ногу. В ком. вошли несколько женщин: Лизины тетушки, мать и Тамара, и парни удалились. Женщины расселись по обе стороны от Лизы. Они то назидательным тоном наставляли, как себя следует вести в новой семье, то ласково уговаривали не переживать, ничего не бояться. Лиза молчала, низко опустив голову и глядя в пол. Ее смущали и традиционные советы тетушек, и всеобщее внимание. Все эти наставления она не раз слышала и раньше, однако сердобольные тетушки считали своим долгом каждая на свой лад повторять их в различных вариантах. Присутствующие девки тоже прислушивались к этим разговорам: что называется, "мотали на ус". Ведь им тоже предстояло рано или поздно очутиться в роли невесты. По той же причине особый интерес у всех, как всегда, вызывал свадебный наряд невесты, висевший на плечиках над кроватью, отчетливо белея на темном фоне ковра. Постепенно в смежной ком. собрались женщины, освободившиеся на сегодня от всяких дел. Туда же ушли и тетушки, оставив дев- ек одних. Все эти жен- ны были между собой близкими родственницами, и теперь, пользуясь случаем, сведшим их вместе, не могли никак наговориться. Несмотря на поздний час и массу хлопот, предстоящих завтра с раннего утра, никто из них не вспоминал об отдыхе, в молчаливом единодушии предпочтя лишним часам сна радость общения друг с другом. Разумеется, не обошлось без воспоминаний о далеких годах молодости. Не смолкали шутки и смех. Привлеченные веселым шумом, к жен- нам вскоре присоединились и несколько немолодых уже мужчин, которые доводились присутствующим братом, мужем или зятем. Словом, общество собралось такое, что стесняться или остерегаться было некого.

Заслышав звуки гармони, девки тоже потянулись к дверям и, сгрудившись у порога, смотрели на"стариков", решивших, видно, тряхнуть стариной. На гармони играла сестра хозяина дома- полная жен- на лет 50- ти. Увидев в дверном проеме любопытные лица дев- ек, она задорно бросила: - А вы как думали! Мы и сами еще можем себя повеселить, раз вы на это не годитесь!
– И взяв торжественный аккорд, лихо заиграла, кокетливо поводя плечами. Под общий смех и ободряющие шутки в середину ком. вышла сестра хозяйки- крупная седеющая женщина, слишком подвижная для своего возраста и комплекции. Сверкая золотозубой улыбкой, она двинулась к хозяину дома.
– Вставай- ка, зятек, покажи на что теперь способен! Помнится, в молодости ты был лихой танцор!
– с вызовом остановилась перед растерянно улыбающимся зятем. Это была младшая сестра хозяйки. Мад. с удивлением наблюдала за тетей, не узнавая ее- всегда степенную, строгую.
– Вставай, вставай, чего сидишь? Или так постарел, что даже станцевать со свояченицей не можешь? Если так- мы отнимем у тебя свою сес. Зачем ей такой старый да немощный муж!
– не унималась она, под одобрительные возгласы вытягивая на середину хозяина- высокого худого мужчину с небольшой, с проседью, бородкой.

Поняв, что иначе не избавиться от острых шуточек, сыпавшихся отовсюду, он демонстративно выпрямился, одернул гимнастерку, лихо сдвинул на лоб высокую папаху серого каракуля, делавшую его еще выше, и, гордо выпятив грудь и глядя орлом на свою партнершу, двинулся по кругу размеренным пружинистым шагом, постепенно ускоряя темп. Но едва пройдя 2круга, неожиданно сел на место, вызвав взрыв веселого негодования у разочарованных зрителей, обманутых столь многообещающим началом. Жен- ны дружно подняли на смех несостоявшегося танцора: - Где ж твоя мужская гордость? Как ты мог первым покинуть круг!
– Оставьте его, оставьте! Разве не видите, не понимаете! . . До веселья ли ему, ведь един- ую дочь чужим людям отдает.
– Какой мне интерес среди старух танцевать? Разве от вашего вида воспрянет дух? Заиграет кровь? Посмотрели бы вы, если б со мной танцевала красивая дев- ка, да к тому же чужая, - оставил бы я ее так или нет!
– смеялся тот. Зина обернулась, подмигнула Лизе, остававшейся на месте: - Глянь- ка на своего батю! Ему еще дев- ек чужих подавай!
– и вышла к старшим: - Гляньте, гляньте на них! Дома небось на каждом шагу охают- ахают, больными- немощными прикидываются, а сейчас- похлеще нас, молодых! Мы здесь еще не успели и за гармонь взяться, а вы уже танцуете. .
– Кто же вам запрещает? Вот тебе гармонь- играйте и танцуйте сколько душе угодно.
– Да я не к тому. . Нам интереснее посмотреть, как вы это делаете, как танцевали в пору вашей молодости!
– пошла на попятный Зина. Но тетушка все же вручила ей гармонь и прошла к Лизе.
– Ее немедленно нужно уложить в постель. Скоро полночь- как же это я раньше не вспомнила, - сказала озабоченно, ни к кому конкретно не обращаясь. девки провели Лизу в маленькую угловую ком, где она и устроилась на ночь. Мад. без лишних слов принялась стелить себе тут же на диване.

– Ты что это задумала?
– нависла над ней Зина.
– Я тоже вот тут, подле Лизы лягу.
– Что- сон сморил? А ну топай вместе с нами! Не то Ахмета пришлю- он тебя из постели вытянет!
– Зинуля, сестричка, ради бога оставь меня здесь! Вы прекрасно обойдетесь без меня, - взмолилась Мад, ласкаясь к Зине. Знала, что ей ничего не стоит исполнить свою угрозу. А ей не столько хотелось спать, сколько просто побыть с Лизой. Но Зина, по праву самой старшей бывшая признанной и полновластной распорядительницей среди дев- ек, была непреклонна. Спорить было бесполезно. Мад. подошла к тете и, заглядывая в глаза, совсем по- детски попросила: - Дяци, скажи ей, пусть она меня с Лизой оставит! Та ласково притянула ее к себе, обняла: - Да продлит Аллах твою жизнь! Конечно, оставит, раз ты так просишь.
– Она что- лучше всех нас? . . Не оставлю!
– Теперь- то уж мне не трудно ослушаться тебя!
– повеселела Мад. Но тут вмешалась Там: - И не стыдно тебе раньше остальных спать ложиться?
– Вот и я то же говорю!
– с готовностью подхватила Зина.
– Нани, неужели тебе так трудно было хоть сейчас не выступить против меня? Скажи своей невестке, дяци! . .
– Мад. еще теснее прижалась к тете.
– Оставьте мою дев- ку в покое. Дома будешь ею командовать, а здесь я ей начальник.
– Разве я осмелюсь возразить золовке?
– улыбнулась Там. В дверях появился Ахмет, приказал дев- ам: - А ну марш вперед!
– спохватившись, обратился к старшим: - Вы не будете против, если я их уведу?
– Только долго не засиживайтесь, дев- ам отдохнуть нужно, - предупредил его отец.
– Хорошо, хор, - кивнул Ах, а мысленно прибавил: "Там видно будет".
– Кто у тебя там?
– приблизилась к нему Зина.
– Все наши ребята. Ни одного нет, кого вы не знаете, не беспокойся.
– Почему ты решил, что я беспокоюсь?
– повела плечами Зина и, понизив голос, прибавила уже для одного Ахмета: - На что нам они- свои? Какой нам с ними интерес?
– У тебя все один"интерес"на уме! А просто поговорить, потанцевать- не хочешь? Идемте быстрее. . девки одна за другой вышли из ком.
– А ты что- не слышишь?
– уставился Ах. на Мад, остававшуюся на месте, словно все это ее нимало не касалось.
– Я здесь остаюсь. Хватит с тебя и их.

– Иди- иди, много не разговаривай.
– Ну что он ко мне привязался, дяци? Скажи ты ему!
– Мад. потянулась к тете, вновь ища у нее защиты. Но Ах. был неумолим. Он силой повел ее из ком. Старшие проводили их смехом. Уже в коридоре Мад. высвободилась из его цепких рук, остановилась.
– Не трогай меня! Не бойся, не сбегу.
– Ты почему старших не слушаешься, малышка?
– Ах, братишка, оставь меня ради бога!
– взмолилась Мад, проводя ладонью по его подбородку. Ах. поспешно покачал головой: - И не проси. Тебе что- трудно с полчасика поиграть нам?
– Да не трудно! Мне еще с Лизой побыть нужно. Я так и не успела толком поговорить с ней, а завтра- сам знаешь- не будет никакой возможности.
– Пошли, некогда мне тут с тобой разг- ть.
– Ну и вредный же ты! И не брат мне вовсе. Я так прошу, а ты! . .
– Мад. обиженно отвернулась. Ах, смеясь, положил ей на плечи руки: - Сестренка, не стоит все это таких нервов.
– Понизив голос, доверительно продолжал: - Я бы не стал тебя неволить, да вот один чел- к хочет с тобой поближе познакомиться. Оч. достойный чел- к. Пойми, я не могу отказать ему в таком уважении, тем более что он наш почетный гость.
– Это уж и вовсе ни к чему! Мне совсем не нужен этот твой "достойный чел- к", и теперь я туда ни за что не пойду- хоть убей!
– Мад. спрятала руки за спину и прислонилась к стене.
– Гляньте, гляньте- ка вы на эту глупышку, - насмешливо протянул Ах.
– Ведешь себя так, словно он приготовился сейчас же схватить тебя и увести. Да он еще и не таких видал! Скажи спасибо, если хоть разг- ть с тобой пожелает. О его внимании такие девки мечтают- не тебе чета, соплячка!
– нарочито грубо договорил он, полагая, что такая тактика в подобной ситуации- самая верная.