Видя удрученное состояние жены и полностью относя его на счет тревог и страхов перед неведомым предстоящим, Ал. принялся успокаивать и, только вызвав у нее знакомую снисходительную улыбку, кот. всегда- он уже знал это- означала примирение, решил продолжать путь. Но тут что- то случ. с мотором- он не заводился.
– Ну вот! Только удалось тя уговорить- мотор забарахлил. Уж не состоит ли он с тобой в сговоре?
– посмеивался он, вылезая из маш.
– Иди- ка, пересядь сюда. Когда скажу- будешь нажимать вот на эт педаль. Подняв капот, он неск. мин. копался в моторе. А Мад. держа руки на руле, по его знаку старательно нажимала на педаль акселератора. Глядя на нее, Ал. уловил новое выражение, интерес в ее взгляде. Облокотившись на крыло, он все поглядывал на жену, не давая отбоя, хоть необходимость газовать отпала. Заметив его пристальный взг. и непонятную полуулыбку, Мад. решила, что делает не то, что следует, и вышла из маш: - Я что- то неправильно делаю?
– Все как надо- подмигнул Ал, опуская капот, и деловито велел: - А ну, сядь- ка рядом. Мад. молча повиновалась, ожидая, что сейчас последует еще какое- нибудь поручение.
– Ну, что дальше?
– вопросительно взг. на мужа, кот. все медлил, не спешил ни давать поручение, ни трогать с места маш.
– Хоч, научу водить? В 2счета научу. Я теперь для тя что угодно готов сделать.
– Это у тя дежурная фраза- усмехнулась Мад.
– Потому и говорю, что всегда так. А теперь и подавно. Ну? . .
– Да на что мне эт сдалось.
– Когда я состарюсь, ты будешь вод. маш, а я- немощный старик- буду сидеть рядом да по сторонам поглядывать.
– Все шутишь. Я к тому времени сама буду дряхлой старухой.
– Ну- у, тебе эт не грозит, Мад. Ты же у мя совсем еще мал. Ал. настоял на своем и, пока добрались до предместий города, Мад. овладела азами вождения. Перед въездом в город Ал. сам сел за руль.
– Ты у мя оч. способная. Быстро все уловила. Не всякий муж. так может.

Спустя неск. недель Мад. оправилась от недомогания. Она теперь частенько ездила к род, бывала у своих сес. Приезжали и они к ней. Но особенно часто Мад. навещала Нат. Иногда они сразу после зан. шли к ней вместе и тогда часами возились на кухне, испытывая новые кулинарные рецепты, или просто слушали музыку и вели свою нескончаемую беседу. Ал. теперь был особенно ласков и заботлив. Казалось бы, при такой жизни Мад. должна быть просто счастлива. Возможно, так бы оно и было, если бы не давала о себе знать таившаяся в самой глубине души плохо затянувшаяся рана, время от врем. вызывавшая в ней ноющую, саднящую боль. Причиной этому всегда служили непрошеные воспоминания. В такие мин. она не находила себе места. А сегодня Мад. с самого утра была встревожена сообщением Нат. о том, что виделась вчера вечером с Иб. и он расспрашивал о ней. Внешне Мад. приняла это известие спокойно, но сердце, не подвластное ей, забилось в тревожном ожидании. Она, конечно, не допускала мысли, что он захочет теперь видеть ее, но все равно боялась возможной встречи. Боялась и подсознательно ждала. Одолеваемая воспоминаниями, сославшись на недомогание, отправ. дом, не в силах больше ост. в инст, где все напоминало о безвозвратно ушедшем, напоминало об Иб, о кот. заставляла ся не думать. Мад. задумчиво шла по коридору. "Зачем он еще рассп. обо мне? . . Как ему самолюбие позволило. . "Остановилась у окна, постояла неск. мин. в глубокой задумчивости. Она не сразу услышала сзади неторопливые шаги, и когда за спиной раздалось тихое: "Мад. . "- вздрогнула, стремительно обернулась. Перед ней стоял Иб. и молча смотрел на нее взг, полным душевной боли. Мад. инстинктивно поднесла руку к мгновенно пересохшему горлу. Она не видела ничего, кроме этих глаз, лишивших ее всякой воли. Но уже в след. сек. нашла в себе силы отвернуться. Помолчав немного, прог. звенящим от волнения гол: - Зачем пришел?
– Хотел тя видеть- глухо ск. Иб.
– Это теперь совершенно ни к чему. Сам знаешь. .
– Да, я все знаю, Мад. Поэтому мне и было необходимо увидеть тя хотя бы раз.
– Ну вот и увидел.
– Ты оч. сильно изменилась- тихо произнес Иб.
– Еще бы!
– горько усмехнулась Мад, чувствуя, как в ней поднимается глухая обида на него, предавшего, покинувшего ее, а теперь пришедшего полюбоваться на результат содеянного.
– Зачем ты пришел, раз все знаешь? Разве мало того, что я перенесла из- за тя?

– Мад! Знала бы ты, как мне тяжело! . . Видно, судьбой мне предопределено быть самым несчастным чел. на этой земле. . Не мучай хоть ты мя обвинениями. Мад, достаточно 1го твоего слова, чтобы мы уехали сейчас вместе!
– Да ты с ума сошел!
– в неподдельном ужасе воскликнула Мад, видя по его горячечно блестящим глазам, что он совсем не шутит.
– У мя есть муж! Ты хоть понимаешь это? !
– с ударением на всех слогах выгов. она, порывисто отвернулась и заспешила к лест. Уже спустившись на неск. ступенек, обернулась и с явной горечью выгов. вдруг осевшим гол: - Ты безнадежно опоздал, Иб. Даже представить себе не можешь, как ты опоздал. . И если не хоч. моего несчастья- не ищи больше встреч со мной. Мад. сбежала по ступенькам, стремительно вышла на улицу. Она как в угаре проделала весь путь до своей кв. Едва добравшись до дивана, обессиленно повалилась навзничь и неподвижно застыла, уставившись в одну точку опустошенным, почти безумным взг. Дня 3 после этой встречи Мад. ходила сама не своя. Чтобы избавиться от расспросов мужа, сослалась на обычное недомогание, и такого объяснения оказалось вполне достаточно. В выходной поехали к род. Мад. Ал, как всегда, находился в обществе Мус. и Азы, а Мад. сидела с мат. на кухне. Там. со слезами жаловалась, что пришлось продать корову, поскольку стало совсем плохо с выпасом.
– Не представляю, как мы теперь будем без нее. Я ведь на это магазинное молоко смот. не могу- утирала передником слезы.
– Ниче страшного. Люди же обходятся покупным мол- привыкнешь и ты- сказ. Мад, в душе досадуя на мать, льющую слезы по столь пустяковому поводу. Но корова была только внешним поводом, призванным оправдать слезы Там, ибо подлинной их причиной была жалость к доч, измученный, несчастный вид кот. красноречивее всяких слов гов. о том, как мало счастья ей принесло это замужество. Теперь, глядя на всегда грустную дочь, Там. терзалась раскаянием. То нахваливала зятя, кот. не упускал случая угодить родне жены, то вновь принималась выгов. доч. за то, что плохо выглядит.
– Ну что тя сутками подвешенной держат? При такой обеспеченной жизни должна бы с каждым днем хорошеть, а ты дошла до того, что тя только распрямить осталось. В могилу краше кладут.
– Это же ты мне такое счастье устроила- груст. отв. Мад, не щадя мать, не догадываясь, какую боль ей причиняет. Здесь, дома, у нее неизменно бывало плохое наст, поскольку все здесь живо напоминало о безвозвратно ушедших счаст. временах.

В самом начале лета Мад. родила сына. Ал был, что наз- ся, на 7ом небе от счастья. Он даже не считал нужным скрывать свою радость и рож. сына отпраздновал шумно, на широкую ногу. Это был для него неск. запоздалый, а потому особенно желанный реб- что ни говори, а становиться впервые отцом, когда уже за 30- поздновато, особенно по местным понятиям. Теперь у Мад. появились новые хлопоты. Она всецело была поглощена заботами о крохотном, бесконечно дорогом сердцу чел- ке, и заботы эти на глазах преобразили ее. Всю свою нерастраченную нежность она направила на сынишку и наконец- то почув- ла умиротворенность и была по- настоящему счаст. Впервые же месяцы после родов она стала поправляться, похорошела, неузнаваемо преобразилась.

Частенько, украдкой наблюдая за женой, когда она возилась с малышом, Ал. с невольным восхищением думал: "Вон какая стала! . . Даже в лучшие времена девичества не была такой крас.
– И с самоуверенным бахвальством заключал: - Совсем не дурак ты оказался, Ал. знал, что делаешь, когда брал эту упрямую дев- ку. Ей- богу, сумел- таки сделать достойный выбор. . . ". Не смущало даже то обстоятельство, что жена после рож. сына стала уделять ему совсем мало вним. Он иногда ловил ся на том, что чуть ли не ревнует ее к малышу, хотя разумом понимал всю нелепость этого непрошеного чувства, ибо именно сын по- настоящему сблизил с ним жену, сделал их личные отношения ровными.

Новая работа Ал. была связана с частыми, но непродолжительными командировками. И на сей раз он уже 2ой день отсутствовал. Досмотрев фильм, Мад. вык. телевизор и принялась с помощью сес. обычно жившей у нее в отсутствие мужа, купать малыша. Они нарочно затянули эту процедуру- уж больно забавно было наблюдать за этим карапузиком, усиленно барахтающимся в воде, из кот. выглядывала лишь его головка, осторожно поддерживаемая рукой матери.

Наконец, Мад. с головы до ног забрызганная, завернула малыша в большую фланелевую пеленку и пошла его укладывать. Ласково приговаривая, она прилегла рядом с сынишкой. Немного подразнила его, чтобы послушать приводившее в умиление потешное стариковское кряхтение, кот. он издавал, кривя губки и пытаясь захватить ускользающий сосок, а потом, устыдившись своей забавы, пропела: - Бедненький мой мальчишечка! . . И голодненький он, и есть ему не дают. Мамин он хорошенький, мамин золотой. . . Прислушиваясь к мирному тихому посапыванию усердствующего сынишки, Мад. незаметно впала в ту непередаваемо сладостную дрему, какую дано испытать только кормящей жен, преисполненной мат. счастья. Перед самым рассветом приехал Ал. Когда он возился в ванной, принимая с дороги душ, Мад. проснулась. Обнаружив в прихожей туфли и портфель мужа, Мад. накинула поверх ноч. сорочки халат и прошла на кухню, решив: раз уж встала- следует накормить его с дороги. Увидев ее на кухне, Ал. был приятно удивлен.
– Вот какой должна быть настоящая жена! Ночами не спит- ждет возвращения мужа. .
– Да тише ты.

– Нет чтобы обнять после разлуки. . только и знаешь, что ругать- тихонько проворчал он.
– Мне известно, что теперь тебе, кроме своего сына, никто не нужен, но учти: я свои позиции сдавать не намерен. . За столом он расск. кое- что о своей поездке, а перед тем как отправиться спать, небрежно протянул жене внушительную пачку денег: - Положи где- нибудь. Мад. не сразу взяла ден, а взяв, тут же пол. на шкаф, настороженно проговорила: - Послушай, я давно спросить хочу: откуда у тя всегда столько ден? Я ведь знаю, какая у тя зарплата.
– Это долго объяснять. Пойдем- ка лучше спать, я потом как- нибудь расскажу. Ал. прошел в спальню и склонился над кров. сына.
– Ну, как он ся вел в мое отсут?
– спрос. с горделивой улыб. глядя на жену так, словно сын- это всецело лишь его заслуга.
– Как всегда. Сегодня хор. спал, 1раз за всю ночь разб. мя, - заметно смягчилась Мад, глядя на едва освещенное слабым светом ночника личико сына, и на ее губах невольно заиграла счаст. улыбка.

Потом с легким вздохом присела на кров, посерьезнела.
– Поч. говоришь: долго объяснять? Неужто я настолько непонятлива.
– Зачем те эт, Мад? Налюбовавшись сыном, Ал. подсел к ней.
– Раз спраш- значит нужно. Имею я право хотя бы знать, за что моего мужа в тюрьму посадят?
– А- ай, чтобы тебе свиные печенки съесть! Те оч. хочется, чтобы я непременно в тюр. угодил? . .
– В том- то и дело, что теперь мне этого совсем не хоч. Именно потому мя и волнует твоя непонятная, подозрительная деятельность.
– Можешь не бесп. на этот счет. Не моя же вина в том, что у нас в разных местах по разной цене можно купить одно и то же. Я там покупаю по тамошней цене, а сдаю по здешней. Так что, все вполне законно- цены- то зак. определены. А моя доля- это плата за умение чуять конъюнктуру.
– Напустил туману. Попросту говоря, ты- форменный спекулянт.
– Какой я спек? Не говори глуп. Я ведь по долгу службы этим занимаюсь. А если уж сумел закупить подешевле, чем другие, поч. мои старания должны пропасть зря? Мад. настороженно- недоверчиво смот. на мужа.
– Честно говоря- я боюсь этих твоих ден, мне неприятно притрагиваться к ним. Ты их лучше в др. месте храни. Ну хотя бы у своих. Я мало верю, что зак. путем можно столько заработать за каких- то 2дня. Ал, следивший за выражением ее лица, заулыбался.
– Ну, конечно же, нельзя! Я просто удивить тя хотел своим умением делать ден. Хотел, чтобы сказала: "Вот у мя какой деловой муж! ". Совсем упустил из виду, что ты у мя большая законница. Хватит мя допрашивать, мой прокурор. .
– Обнял за плечи: - Можешь быть спокойна- это не мои деньги. Остались не отоваренными. Завтра нужно в кассу сдать. Ты не веришь? Чем угодно могу поклясться, что бросил всякие тем. дела. Курить бросил, пью только по большим праздникам. . Я тут с тобой скоро совсем ангелом стану- заключил с тихим смехом.
– Уж тебе- то это не грозит.
– А- а, чуть не забыл! Я же подарок привез.