– Собственно, чего мне стыдиться, раз уж на то пошло? Подумаешь. . Или я не мужняя жена? . .
– нарочито вызывающе прогов. Мад. в душе досадуя на Нат. за эти привычные шутки, кот. обычно принимала снисходительно и поддерживала. Теперь, в присутствии Лиды, они показались почему- то совсем бестактными- ей от них стало не по себе. Лида в некоторой задумчивости пристально смотрела на нее: - И в самом деле ты оч. изменилась, Мад. В особенности- характер. А знаешь, Иб. ведь так и не женился. Уже 4год за границей, только в отпуск иногда приезжает. Мад. почувствовала горячую волну, внезапно поднявшуюся в груди помимо ее воли и медленно разлившуюся по всему телу.
– Мне- то до всего этого какое дело?
– отвела она взгляд.
– Я же просила не говорить о нем при мне.
– Да я так, просто. Вспомнились прежние времена- виновато вздохнула Лида, уловив скользнувшую по лицу подруги тень. В след. мин. Мад. встрепенулась, наигранно бодрым тоном приказала отставить болтовню и спать, если не вознамерились бодрствовать до утра.

От распределения Мад. была освобождена, и работу подыскивать можно было по своему усмотрению. Но Ал. и слышать не хотел о ее работе, тем более что она ждала ребенка. Правда, срок еще был небольшой и ее положение не было заметно, однако переубедить Ал. оказалось невозможно- уж слишком он беспокоился о судьбе своего 2го наследника, видя, что жене опять нездоровится. Пришлось отказаться от запланированной поездки на море. Причиной тому было не столько легкое недомогание Мад, сколько предстоящая свадьба ее старшего брата Муслима, в прошлом году окончившего институт и работавшего теперь здесь, в городе. Они так никуда и не поехали отдыхать. Ал. во время своего отпуска съездил на недельку в Москву, откуда, помимо кое- каких покупок, основную часть которых составляли запасные части для машины, привез внушительную пачку любительских фотографий, где был снят вместе с Игорем, Тат. и их друзьями в достопримечательных местах столицы, да томик Анны Ахматовой с дарственной надписью в стихах, сделанной красивым почерком Тат. В предсвадебных хлопотах и во время свадьбы шурина Ал. принимал самое активное участие. По единодушному мнению всех своих и чужих, новоиспеченный зять Маг. оказался, что называется, на высоте. Мад. было приятно слышать, как род- ки нахваливают мужа, поздравляют ее, а кое- кто и откровенно завидует. Но вот отшумела эта свадьба, и жизнь Мад. вошла в обычное русло. В отсутствие мужа она или занималась домом, или гуляла с сынишкой, ходила в гости. Но чаще всего читала, что было ее возродившейся страстью. Когда теперь муж уезжал в командировку, она не только не радовалась, как бывало в прежние времена, но даже скучала и искренне желала его скорейшего возвращения.

Тот воскресный сентябрьский день выдался по- летнему солнечным, ясным, и ничто не предвещало беду. Ал. с женой и сыном, как обычно, приехал навестить род. Мад. сразу же по приезде принялась помогать жене Аслана, затеявшей генеральную стирку. Заботу о маленьком Илезе полностью взяла на себя бабушка. Она не спускала внука с рук, разг- ла с ним, шумно умиляясь его потешной нескладной речью, кот. постороннему не так- то просто было разобрать. К тому же то немногое, что он говорил более или менее вразумительно, Илез гов. по- русски, что особенно забавляло бабушку, почти не владевшую рус. языком. Ал, как всегда веселый, некот. время беседовал с мат. на кухне, потом послонялся по двору, где под навесом жен. занимались стиркой. А немного погодя, когда Мад. зачем- то поднялась в ком. вошел следом: - Съезжу- ка я к своим старым др. давно с ними не виделся.
– Ал. подошел к трюмо и, повертевшись перед ним, с нарочитой важностью обернулся: - Ну- ка посмотри! . . Как ты находишь этого парня?
– Все рисуешься. . Снисходительно улыбаясь, Мад. смотрела на аккуратно, со вкусом одетого мужа, пребывающего в отличном расположении духа, втайне гордая сознанием того, что все это в большей степени ее заслуга. "Оч. даже ничего", - подумала она, но вслух негромко произнесла: - А что хорошего- то? Просто рыжий бесстыдник. Как только не совестно столь откровенно любоваться своей персоной. Неужто и впрямь считаешь себя таким красавцем? Но Ал. по ее глазам, по интонации и улыбке чувствовал что она думает совсем не так. Лукаво прищурив глаза, приблизился: - А сын твой рыжий?
– Нет, конечно, - тихонько засмеялась она.
– Он золотой. .
– Почему же мя так обзываешь? Ведь я потемнее.
– Да потому что лучшего не заслуживаешь.
– Э- эх, плохо я тя воспитал, плохо. Старших уважать совсем не научил- с наигранным сожалением произнес Ал. и, оглянувшись на дверь, тихо добавил: - Зачем эти ведра с водой таскаешь? А? Сколько говорить: не поднимай тяжести.

– Тоже мне, тяжесть нашел. Женщины намного лучше твоей жены не боятся таких тяж.
– и ничего.
– Разве есть жен. лучше моей жены?
– изобразил крайнее изумление Ал.
– А я- то, старый дурак, до сегодняшнего дня был уверен, что моя жена- лучшая на свете! Хорошо, что подсказала, теперь мне придется пересмотреть этот вопрос, ибо я на меньшее не согласен.
– Да замолчи ты! . . Людей насмешишь своим доастам разг- ом, - замахала на него Мад. озираясь на дверь.
– Так я же совсем тихо. . Ладно, шутки шутками, а ты не стесняйся делать, что говорю. Дома оберегаю, а ты тут ведра полные таскаешь. Все учить тя надо- заботливо проворчал, направляясь к выходу.
– Хорошо хоть на виду у всех не бросился отнимать. . Тоже мне "няня"выискался- с улыбкой протянула Мад, провожая взглядом мужа, напоследок молча погрозившего ей с порога. А спустя 40мин. незнакомые мужчины с суровыми лицами в угрюмом молчании внесли в дом бездыханное тело Ал. и опустили на коврик посреди ком. Несколько секунд она широко раскрытыми, полными ужаса глазами смотрела на залитое кровью лицо мужа и лишь одна мысль лихорадочно билась в мозгу: "Проклятые! . . Почему вы его на пол положили? ! ".

Но в следующее мгновение жуткие, душераздирающие вопли свекрови, внезапно разорвавшие мрачную, гробовую тишину комнаты, вывели ее из тупого оцепенения. Тут только осознала она случившееся. Лишь протяжный, мучительный стон вырвался из ее груди, и она без чувств рухнула на пол. В себя пришла в районной больнице, и спустя неск. часов поняла, что разом лишилась и мужа, и ребенка, погибшего, так и не успев родиться. Это страшное несчастье, обрушившееся на нее внезапно, среди полного благоденствия, пришибло, придавило ее с невероятной силой и, казалось, напрочь выбило из жизненной колеи, лишило желания жить. Позже узнала, что за станицей в машину мужа на полном ходу врезался грузовик, управляемый пьяным водителем. Слова не в силах передать душевное состояние Мад. В первое время у нее было лишь одно- един- ое желание: забыться, умереть, и смерть представлялась ей един- ым спасением от невыносимых душевных мук. И именно поэтому она желала ее на сей раз больше, чем когда- либо. Жестоко терзала навязчивая мысль о том, что сама виновница смерти мужа, что это она накликала ее- ведь она когда- то желала его смерти, молила о ней. Было ведь, было. . Чуткое внимание медиков и соседок по палате спасло ее в первые дни от полного отчаяния. Все время напоминая о долге перед мал. сынишкой, они помогали справиться с невыносимой душ. болью, кот. усиливалась чувством вины перед мужем. Долгими бессонными ночами вновь и вновь перебирала всю свою недолгую жизнь с ним и почему- то в памяти воскресало только хорошее. Тяжелые минуты жизни, горькие обиды, пережитые в первое время замужества, все это отступило куда- то, растаяло в тумане.

Но в следующее мгновение жуткие, душераздирающие вопли свекрови, внезапно разорвавшие мрачную, гробовую тишину комнаты, вывели ее из тупого оцепенения. Тут только осознала она случившееся. Лишь протяжный, мучительный стон вырвался из ее груди, и она без чувств рухнула на пол. В себя пришла в районной больнице, и спустя неск. часов поняла, что разом лишилась и мужа, и ребенка, погибшего, так и не успев родиться. Это страшное несчастье, обрушившееся на нее внезапно, среди полного благоденствия, пришибло, придавило ее с невероятной силой и, казалось, напрочь выбило из жизненной колеи, лишило желания жить. Позже узнала, что за станицей в машину мужа на полном ходу врезался грузовик, управляемый пьяным водителем. Слова не в силах передать душевное состояние Мад. В первое время у нее было лишь одно- един- ое желание: забыться, умереть, и смерть представлялась ей един- ым спасением от невыносимых душевных мук. И именно поэтому она желала ее на сей раз больше, чем когда- либо. Жестоко терзала навязчивая мысль о том, что сама виновница смерти мужа, что это она накликала ее- ведь она когда- то желала его смерти, молила о ней. Было ведь, было. . Чуткое внимание медиков и соседок по палате спасло ее в первые дни от полного отчаяния. Все время напоминая о долге перед мал. сынишкой, они помогали справиться с невыносимой душ. болью, кот. усиливалась чувством вины перед мужем. Долгими бессонными ночами вновь и вновь перебирала всю свою недолгую жизнь с ним и почему- то в памяти воскресало только хорошее. Тяжелые минуты жизни, горькие обиды, пережитые в первое время замужества, все это отступило куда- то, растаяло в тумане.

Если б он знал, как этим своим криком, этим порывом радостным рвал и без того истерзанное сердце матери. Сколько горьких, безутешных слез было пролито бессонными ночами. Теперь прежние переживания и слезы представлялись ей непростительной глупостью, детской блажью. Долго она не могла до конца поверить в эту нелепую смерть. Частенько ловила себя на том, что среди прохожих на улице, в трамвае, в магазине- везде среди мужчин непроизвольно ищет глазами, надеется увидеть Ал. Разумеется, она понимала всю нелепость своих бессмысленных поисков. Но никак не могла освободиться от этого навязчивого подсознательного желания, заставлявшего ее иногда невольно озираться по сторонам. В ее памяти он жил таким, каким был в тот последний, роковой день: опрятно одетый, чисто выбритый и игриво настроенный. Постепенно Мад. возвращалась к жизни, и главная заслуга в этом была сына. Даже люби она мужа по- настоящему- вряд ли могла бы горевать по нему сильнее. Но в подобных случаях, как говорится, время- наилучший исцелитель. Спустя неск. месяцев Мад. немного оправилась. Перед ней во весь рост встал вопрос: как жить дальше? Привыкшая за эти годы жить без каких- либо забот об обеспечении, она теперь, оставшись одна, растерялась, почувствовала ся совершенно беспомощной, неприспособленной к самостоятельной жизни. Оч. недоставало Нат- ее неутомимой, энергичной и никогда не унывающей подруги. Но Нат. была далеко. Уехала в Ставропольский край, куда получила назначение, и работала экономистом в совхозе. Правда, подруги часто обменивались письмами. Но разве переписка могла заменить живое общение?

В одном из первых своих писем Мад. писала: ". . Вот я и осталась "у разбитого корыта". Мне всего лишь 22, а я уже вдова. . Какое это нехорошее, противное слово! Слышать его спокойно не могу. Никогда не замечала, сколько в нем горечи. Да и что я раньше замечала? ! Боже мой, до чего же была наивна и глупа, Ната! Простить себе этого не могу. Я словно от долгой спячки пробудилась и трезвыми глазами смотрю на жизнь. Сколько лишней, никчемной, бессмысленной суеты в этом бренном мире. И до чего же, оказывается, ненадежная штука чел- ая жизнь, раз она в любую мин. может оборваться самым нелепым образом. Если бы люди всегда помнили об этом, наверняка были бы свободны от подлости, лжи, алчности и всякой прочей мерзости, царящей в этом мире. . Вижу, с какой иронической улыбкой ты читаешь эти строки. Но это не праздное философствование, Ната, все это прочувствовано мною. Теперь я с болезненной нетерпимостью отношусь ко всякой фальши, с какой приходится сталкиваться. Я чувствую ее на расстоянии и физически не переношу. А мне говорят: неуживчивая стала. Это за то, что ни поддакивать, ни промолчать не умею и не хочу. Ты пишешь: "не думай. . постарайся забыть. . ". Но как мне это сделать, Ната? Как? . . Разве мой золотой Илька даст забыть? Он так похож на отца, что до самой смерти будет напоминать мне о нем. А вот твое: "Не зря говорится: на чужом несчастье счастья не построишь"- мя прямо полоснуло по сердцу. Зачем ты? ! Догадываюсь, что из желания придать своим утешениям большую убедительность. Не надо о нем так, Нат, - ведь злорадством попахивает. . Ты советуешь думать о прошлых обидах на него. Но они растаяли без следа. Я уже пыталась лукавить с собой, вызывала их в памяти, но мне это не удалось, ибо теперь я нахожу оправдание ему, его поступкам. Ведь, в конце концов, так женятся многие наши парни, а о том, что сердце мое давно занято- он не знал, да и не обязан был знать. А как ко мне относился и каким заботливым мужем был- сама знаешь. И какой я была неблагодарной- тоже знаешь. Вот именно сознание этого и терзает мя теперь больше всего. Ну ладно об этом. Уж сколько раз зарекалась плакаться те в жилетку, но стоит приняться за письмо- мысли сами изливаются на бумагу. Это, наверно, оттого, что долго сдерживаюсь, таю свои чувства- стараюсь не показывать никому свои страдания. Не выношу, когда начинают жалеть! А письма к тебе для мя- как отдушина: даю в них выход разъедающим изнутри горьким мыслям и становится легче. Ну ничего, скоро у мя не будет времени заниматься самокопанием: устраиваюсь на работу. Конечно, найти здесь, в городе, работу по специальности невозможно. Придется пока довольствоваться тем, что есть. Как только устроюсь, напишу. . ".