После того как вход в гробницу сфотографировали, рабочие разобрали плотно сцепленные камни и приступили к расчистке заваленного коридора.

Лорд Карнарвон, бледный и взволнованный, опустился на корточки перед извлеченным на поверхность щебнем и воскликнул:

– Смотрите, здесь не только камни! Вот остатки алебастрового сосуда, осколок вазы и даже перстень!

Расчищенный коридор уперся еще в одну дверь. И после того, как в ней пробили отверстие, Говард Картер, затаив дыхание, поднес фонарь.

На секунду Долина царей погрузилась в безмолвие, а потом Саад и лорд Карнарвон в один голос закричали:

– Что вы там видите?

– Чудесные вещи! – восхищенно произнес археолог. – Чудесные вещи! Чуде…

И он потерял сознание.

Этот кадр антикамеры, или вестибюля гробницы Тутанхамона, потом обойдет все газеты мира, чтобы навсегда остаться в учебниках истории. Погребальные ложа, обломки царских колесниц, статуи, сундуки, посохи. Хаотичная роскошь прошлых тысячелетий. Победа…

Работа по извлечению содержимого гробницы продвигалась медленно.

Саад по опыту предыдущих раскопок уже знал: ничто не может быть сдвинуто с места, пока предметы детально не опишут и не зарисуют. Побывавшие в покоях гробницы грабители перевернули все вверх тормашками. Содержимое сундуков было вывалено на землю, царская одежда перемешана с оружием и домашней утварью, многие фигуры повреждены… Саад просто с ног сбился, делая пометки в блокноте, а после вынося зафиксированные в каталоге предметы на поверхность.

Лучи палящего солнца были беспощадны к находкам. Осыпалась позолота, дерево трескалось и рассыхалось, кожа превращалась в клейкую массу. Но у ученых не было выбора…

– Надо вызвать специалистов-химиков для проведения первоочередных реставрационных работ. И усилить охрану, – хлопотал Картер.

Однако удар нанесли с той стороны, откуда Говард никак не ожидал.

Блеск золота оставлял Саада равнодушным. Это было ничто в сравнении с огромной исторической ценностью находившихся в гробнице предметов. Но то ожерелье словно свело его с ума. С золотых цепей усыпанный драгоценными камнями Атон протягивал лучистые руки. Саад еще не прикасался к нему, лежавшему среди других украшений, но уже точно знал, что в блокноте не появится очередная пометка…

Мимо охраны он прошел без всяких опасений. Как и Говарда Картера, его никогда не обыскивали.

– …Саад – мой дед, – продолжила Амира. – Он был сотрудником управления раскопок и древностей и руководил рабочими. Кражи ожерелья никто так и не заметил. Количество изъятых в гробнице вещей исчислялось сотнями. Ожерелье Атона перешло от деда к моему отцу, его старшему сыну. И вот теперь отец решил, что мы вправе им распоряжаться. Оно бесценно, понимаешь?

Я бы солгал, сказав, что понимаю. Ее рассказ ошеломил меня.

– И… где же это ожерелье?

– Отец сказал, оно находится на глубине буквально полуметра справа сзади от сфинксов, находящихся в полуразрушенном храме недалеко от Луксора. Если стоять к ним лицом, ожерелье будет у правой фигуры. Ты сможешь достать его, когда захочешь. Отец сказал, что верит: только ты сможешь распорядиться им наилучшим образом. Он сказал: иншала… Сказал, что я должна положиться на тебя. И что, если я сама отправлюсь на поиски ожерелья, он проклянет меня, так как я нарушу его волю.

– Даже не знаю, – заколебался я, совершенно потрясенный услышанным. – А ты уверена, что украшение не обнаружат случайно?

Она пожала плечами:

– Иншала. И такова воля моего отца. Должна же я хоть в чем-то слушаться папу.

В тот же вечер я попросил у египетских солдат карту и отыскал на ней Луксор. Слишком далеко от Каира. Нечего было и думать о том, чтобы отлучиться из части так надолго.

– Наверное, нам придется отложить поиски, – сказал я своей принцессе во время следующей встречи.

– Иншала, – она беспечно махнула рукой и сорвала платок, прикрывавший волосы. – Иди же ко мне. Я очень соскучилась, милый. Не могла и представить, что так можно скучать. Мне кажется, я страдаю каждую минуту, когда тебя нет рядом.

Потом по привычке расцарапала мне сердце:

– У нас мало времени…