Тот израильский самолет… Он ничем не отличался от сотни других. Но когда я передавал данные, мне впервые стало страшно на этой странной, непонятной войне.

Когда я в очередной раз смог удрать в Каир, мой пацаненок-связной недоуменно пожал плечами:

– Не знаю, где она. В университете Амиры нет. Может, уехала куда-нибудь. Давай же мой бакшиш.

Опустив монету в его ладонь, я бегом помчался в штаб. Все сошлось. Тот самый самолет. Он разбомбил колонну автобусов со студентами, приняв молодежь за солдат египетской армии. В расплывшемся списке погибших значилось: Амира бинт Ахмет бин Саад Аль-Фатани…

Рана в моей груди долго не хотела затягиваться. Я до сих пор не могу понять, почему судьба сорвала нераспустившийся бутон. Мне было темно в испепеляющих прожекторах солнца до самой демобилизации. Я сам себе был совершенно не нужен. Тем более – ожерелье, пропуск в нашу общую жизнь, изрешеченную осколками израильской бомбы…»

– Вадим, я готова, – Света бросила последний придирчивый взгляд в полукруглое зеркало. – Пойдем обедать?

– Да, пошли, – растерянно пробормотал он и впервые поймал себя на мысли, что по части украшений любимой супруге все же явно отказывает чувство меры.

Карпов не заметил сверкнувшей в черных глазах притаившегося на лестнице Али обжигающей ненависти…

Высказав Паше все, что она думает о его болтливости, Лика, с трудом сдерживая слезы, отправилась в бар.

– Виски с содовой, – попросила она у официанта.

Тот неодобрительно покачал головой:

– Виски в такую-то жару!

– Это мое дело, разве нет?

– Конечно, – полненький черноглазый парень пожал плечами и хитро прищурился. – Могу вам предложить бутылку водки сейчас и свое общество вечером.

– Виски будет достаточно, – хмуро процедила Лика.

Захватив стакан с янтарной жидкостью, девушка решительным шагом покинула кондиционированный холл отеля, украшенный многочисленными изображениями Атона. И остановилась у бассейна, на дорожке, ведущей к пляжу. Находится ли именно там коварный бойфренд? Стоит ли он показательного сеанса распития виски?

Отдыхающий на шезлонге красавчик Игорь обрадованно махнул рукой, но Лика демонстративно отвернулась. Ну его к лешему. У нее сейчас не то настроение, чтобы с кем-либо общаться. Особенно с такими смазливыми парнями, при виде которых срочно требуется сеанс аутотренинга с напоминанием о своем уже почти семейном положении.

Ее почти семейное положение… Оно так высокомерно шутило над ней в кабинете начальника службы безопасности отеля!

Лика сделала большой глоток виски. Горький напиток обжег горло, а туман обиды неожиданно сделался еще более плотным и густым.

Надо же так над ней издеваться! Ах, она пишет детективы, а потому всех подозревает! А при чем тут книги?! Это был голос интуиции, предупреждавший ее о возможных неприятностях. И вот они, между прочим, случились. Виктор Попов погиб…

Стараясь держаться в тени финиковых пальм, Лика обогнула пляж и прошла через вереницу спрятанных под цветастыми зонтиками скамеек. С них звенел беззаботный смех туристов, такой раздражающий, что захотелось укрыться от него хоть где-нибудь. Пусть даже на раскаленных камнях скал за невысокой каменной оградкой с вежливым напоминанием «dangerouse».

Стакан виски, устав от транспортных пертурбаций, со звоном умер на выступающих из моря рифах, и равнодушная волна с тихим шипением съела осколки.

«Черт, какое все хрупкое, – расстроенно подумала Лика, устраиваясь на наиболее гладком камне. – Вещи, отношения, сама жизнь…»

– Ирочка, куда же вы меня тащите, – раздалось с набережной. – Здесь так жарко. Если вы хотели полюбоваться морем, мы могли остаться на тех скамьях под зонтиками!

«Профессор. Тимофей Афанасьевич Романов. Как обычно, с менеджером Ирочкой Завьяловой», – мысленно отметила Лика, внимательно прислушиваясь к разговору.

– Тимофей Афанасьевич, мне надо с вами серьезно поговорить.

– Конечно же, душа моя. Только здесь, Ирочка, так невообразимо жарко. Но вы знаете, этот жаркий сухой климат Египта идеально способствует…

– Подождите, – перебила Ира профессора. – Помните того мужчину, Виктора Попова?

– Конечно, помню. В ресторане он так настойчиво предлагал скрасить ваше одиночество, что я даже заволновался. Мне бы его годы!

– Тимофей Афанасьевич, он умер! Сначала я через окно увидела, как сотрудники отеля выносят что-то большое, прикрытое простыней. И все думала, что же это может быть. У входа в наш корпус стоял микроавтобус. А порыв ветра отогнул край простыни. Это был Виктор! Виктор Попов! Мертвый, понимаете?

– Не понимаю. Как мертвый? Что случилось?

– А так, мертвый. Мертвее не бывает! Точно не знаю, что с ним произошло, но догадываюсь. Я видела, как тот парень, который убирает в номерах, обшаривал коридор. А потом он что-то нашел и принялся топать ногой. Понимаете, через глазок номера мне было плохо видно, и тогда я вышла в коридор. Парень так смутился. Но я успела все рассмотреть. Там, на полу, лежал раздавленный скорпион!

Профессор молча уставился на Ирину.

– Тимофей Афанасьевич, я боюсь…