Возле пирамид полно мошенников. Украдут кошелек, всучат какую-нибудь ерунду, будут требовать денег за то, что их якобы сфотографировали на фоне исторических памятников.

Пирамиды. Пирамиды! Пирамиды!!!

Лика запрокинула голову, подставляя лицо обжигающему солнцу, синему, без единого облачка небу, но самое главное – огромным, светлым, космическим камням, сложенным в само совершенство. На какое-то мгновение ей показалось, что она исчезла. Что бежевые плиты на желтом песке выпили ее всю, без остатка. И это сделало ее счастливой, легкой, парящей во времени и пространстве.

– Давайте я вас сфотографирую на фоне пирамиды Хеопса. Или Хуфу, как ее настойчиво зовет профессор.

Галина Нестерова выхватила из рук ничего не соображающей Лики фотоаппарат и легонько подтолкнула вперед Пашу.

– Ближе. – Галя приподняла очки, но потом опять надвинула их на глаза, – Епрст, монитор на вашем цифровике отсвечивает. Все, поместились, отлично.

После того как снимок был сделан, Лика поднялась на цыпочки и зашептала в Пашино ухо:

– Давай сбежим?

– Куда?

– Все равно. Мне хорошо. Я хочу насладиться всем этим сама, и чтобы никто не мешал.

Паша недовольно сморщил сгоревший на солнце нос и забубнил:

– А как же экскурсия? Тимофей Афанасьевич что-то особо ничего не рассказывает, так ведь гид еще есть.

Лика пожала плечами:

– Как знаешь. Тогда я сама. Пойду погуляю. Мне лично гиды не нужны. Мне здесь так нравится!

Пирамиды пьянили сильнее вина. Ощущение невесомости собственного тела не исчезало. Лике казалось: она не идет, парит над песком к пирамиде Хефрена.

«Странно, но она ничуть не кажется меньше пирамиды Хеопса, – думала Лика, обводя умиленным взглядом идеальные грани со следами облицовки. – Здесь какая-то потрясающая атмосфера. У этого клочка пустыни с величественными камнями совершенно уникальная энергетика».

Заметив узкий проем среди светлых камней, куда шумной струей текли туристы, Вронская поспешила присоединиться к желающим поглазеть на древность изнутри.

Длинный, бесконечный деревянный настил. Узкий проход, и камень, камень везде, его душная тяжесть пугает.

– Это еще что! Раньше можно было подняться на Великую пирамиду. Туристы добирались до самой верхушки. Но потом лавочку прикрыли. Многие срывались, разбивались насмерть, – раздался сверху взволнованный женский голос.

Лика обернулась, и в глазах потемнело. Вверху люди, внизу люди, она зажата толпой, стиснута безучастными камнями.

Быстро осмотрев ничем не примечательную камеру фараона с голыми стенами и находящимся в центре пустым саркофагом, она заторопилась наружу. Подниматься оказалось намного легче, чем спускаться.

Побродив по развалинам пирамид цариц, Лика случайно бросила взгляд на часы и всплеснула руками.

Да автобус же уезжает через пять минут! А где он, собственно говоря, находится, автобус?

Заприметив сбоку стоянку, Лика пулей помчалась вперед, потом долго изучала лобовые стекла автобусов. Таблички с названием нужного туристического агентства не оказалось. Сотового телефона в сумочке, как выяснилось, тоже.

«Интересно, я его в номере забыла, или уже здесь сперли? – думала Лика, направляясь к посту туристической полиции. – Хотя портмоне вроде на месте, наверное, забыла, вот бестолковая».

Довольно сносный английский Лики Вронской не произвел на парня в белой рубашке ровным счетом никакого впечатления. Он явно пытался понять, что ему втолковывают, от усердия его лоб мгновенно покрылся бисеринками пота. Однако осмысление степени постигшего Лику горя все не происходило. Парень лишь твердил:

– Русский, красиво.

– Красиво, красиво, – раздраженно передразнила полицейского Лика, поглядывая на часы. – Я уже давно должна была быть в автобусе. Пусть только попробуют бросить меня в пустыне!

– Я вас проводить к автобусу!

Лика обернулась. Паренек, лет восемнадцать, египтянин, но одет на европейский манер – майка, шорты.

– Там есть еще стоянка, – объяснил он, неопределенно махнув рукой.

Лика послушно последовала за случайным провожатым.

Карьеры, груды камней, какие-то скалы.

«Я точно заблудилась, эко меня занесло, – думала Вронская, стараясь идти по песку так, чтобы он не забивался в босоножки. Но ступни все равно неприятно покалывало. – Вечно впутаюсь в какие-нибудь приключения. Да еще и топографический маразм, а он не лечится».