Выйдя из отеля, Юра с наслаждением вдохнул теплый, пахнущий морем воздух. Хорошая ночь! А то, что вот-вот произойдет, обещает быть ее достойным завершением.

Он совершенно не ожидал столь быстрого согласия. Кажется, ему предстоит свидание с очень темпераментной особой.

– Приходи на ту вышку, где днем сидит спасатель. Вокруг никого… Я рычу, как тигрица! – сказала она и незаметно погладила Юру там…

Лучше бы она этого не делала! Столбняк был такой, что прямо неловко стало перед Алиной. А вдруг заметит, в каком состоянии он вернулся за столик!

Охранник быстро шел по берегу моря, выглядывая впереди едва различимый контур вышки. Она не освещена. С одной стороны, хорошо, никто не увидит. Но с другой – не получится все разглядеть как следует. А какой это кайф – видеть детали в мельчайших подробностях!

На вышку Юра взобрался в считаные минуты. И уже на площадке понял: она здесь, спряталась за большим спасательным кругом и прочей неразличимой в темноте дребеденью.

– Милая, иди ко мне!

Он увидел, как отлетел спасательный круг, и в ту же секунду в спину вдруг впился поручень, а перед глазами раскинулось черное небо, утыканное звездами.

Падение на острые скалы раздавило тело острой болью, и свет померк. Потом он пришел в себя, чтобы осознать: как много воды, и нечем дышать, хочется вдохнуть, но кругом проклятая соленая жидкость.

Как с него стаскивали одежду, Юра Космачев уже не чувствовал…

Почти всю дорогу до Луксора Вадим вяло переругивался с женой.

– Вечно тебе неймется, – возмущалась Света. – Прошлую ночь в автобусе я почти не спала. Думала выспаться по-человечески. Нет! Премся неизвестно куда! Что, завтра это нельзя было сделать! Съездили бы вечером, после дайвинга. Никуда бы ожерелье не делось. Если оно там, конечно, есть и вообще когда-либо было!

– А ты видела те ювелирные изделия в Египетском музее?

– Видела! Красивые! Но это не повод так меня мучить. В конце концов, мог бы сам за ожерельем отправиться. А я бы осталась в номере.

– Светик, да ты что? – искренне изумился Вадим. – Как я могу тебя одну оставить! Тебе мужики прохода не дают. А если хочешь поспать – перебирайся на заднее сиденье. Я поеду помедленнее. Никакого «хвоста» за нами сегодня нет, можно не торопиться. Мне остановить машину или ты так пересядешь?

Хмыкнув, Света протиснула худенькое тело в проем между спинками, свернулась клубочком на заднем сиденье.

Когда показались сфинксы, величественные, зловеще лишенные лиц и лап, в окружении выступающих из тьмы полуразрушенных колонн, Вадим разбудил жену. Потом осмотрел окрестности. Лента дороги впереди, слабо шевелящееся поле тростника в отдалении, горбики пальм на горизонте. Составители путеводителя, утверждавшие, что развалины храма находятся в безлюдном уединенном месте, не обманули.

Вадим заглушил двигатель, достал из салона лопату, почему-то перекрестился.

– Мне страшно, – прошептала семенящая рядом Света.

Вадим прислушался к своим внутренним ощущениям. Ничего хорошего. Эйфория и азарт исчезли. Остался лишь липкий пот холодного страха.

И он признался:

– Мне тоже как-то не по себе… Хорошо, что в дневнике отца указано: копать надо сзади справа в полуметре от правого сфинкса. Можно не смотреть на этих ребят.

Вадим обошел правого сфинкса, повернувшись спиной, отмерил ровно полметра в строго перпендикулярном направлении и вонзил в землю лопату. Она входила с трудом. Иссушенная солнцем земля превратилась в камень. И Вадим про себя порадовался, что все-таки захватил с собой большую лопату. Был соблазн бросить в чемодан саперную лопатку, а она здесь пригодилась бы, как детский совочек на стройке.

Гулкий стук вгрызающейся лопаты. Шлепки отбрасываемой земли. Стук-шлепки-стук-шлепки бессчетное количество раз. Он уже по пояс в образовавшейся яме. По грудь.

– Можно возвращаться домой. Здесь ничего нет, – устало сказал Вадим, выбираясь из ямы. – Наверное, стоит ликвидировать этот окоп, как думаешь?

В глазах Светы дрожали вот-вот готовые брызнуть слезы. Она поднялась с земли, отряхнула джинсы.

– Какой облом, а? Просто издевательство какое-то. – Жена верила и не верила, что все закончилось так банально. – Вадим, может, мы не там копали?

– Свет, ты же сама читала дневник. Я лично этот кусок наизусть выучил. Ошибки быть не может. Просто здесь ничего нет…

– Может, ее отец сам выкопал сокровище? Скорее всего, так и было, когда дочь погибла.

Вадим деловито убирал следы неудавшихся раскопок. Работалось не в пример легче.

– Кто знает, – вздохнул он.

– Или дневник нашли сослуживцы Олега Петровича. Нашли, прочитали и выкопали ожерелье. Эх, хоть бы взглянуть на него. Столько ехали – и все напрасно.

Рыхлая, разворошенная земля хранила явный след его тщетных усилий. Вадим лишь махнул рукой. Пара дней, и никто ничего не заметит. И он позабудет про свое глупое приключение. Хотел романтики – получил разочарование. Не беда.