Но она предложит Седову обратить особое внимание на тех женщин, которые дают объявления интимного характера. Эдвард Мунк ненавидел проституток. Публичные дома на его холстах – зрелище, может, даже еще более мрачное, чем вечные комнаты с покойниками и скорбящими родственниками.

Постичь логику убийцы нормальному человеку сложно. Большинство убийц – Лика об этом знала, так как постоянно изучала «производственные» моменты, дабы не допускать в книгах неточностей – признаются судом вменяемыми и несут наказание за свои действия. То есть если один теоретически нормальный человек придумывает схему, то второй нормальный человек может ее понять. Но это только в теории. Себя с ножом в руке Лика представляла только в одной-единственной ситуации. Защищая себя или своих близких от неминуемой смерти. Все остальное, кроме самообороны, понять невозможно. Спрогнозировать действия убийцы – сложно.

И все-таки Лике казалось, что она близка к истине. Итак, проститутки. Если убийца отождествляет себя с Мунком, а тот ненавидел проституток, то следующей жертвой может стать девушка легкого поведения. И еще одну мысль подсказал кто-то из искусствоведов. По его словам, Мунк весьма скептически относился к браку.

Лика сняла с плеча рюкзак и ахнула. Разрезан, портмоне нет.

– Остальные вещи на месте – и то ладно, – уныло пробормотала она, вытаскивая блокнот.

Да, вот то, что она пометила специально для Седова.

«Как говорил биограф Мунка Рольф Стенерсен, художник считал, что между мужчиной и женщиной разница такая же большая, как между круглыми и прямыми линиями. Мужчина, живущий для женщины, теряет что-то от своей самобытности. Становится гладким и круглым. На него более нельзя положиться. А женщина, живущая с мужчиной, становится только еще более округлой и женственной. После совокупления мужчина чувствует себя усталым. Женщина хочет говорить. У мужчины лицо становится серым, глаза усталыми и пустыми. Женщина становится золотисто-румяной. И только когда мужчина уходит от нее, для женщины все рушится. И тогда глаза у нее становятся пустыми, а кожа – серой. Женатые мужчины изменяют миру, как пасторы, приказывающие: сложите руки для молитвы, думайте о небе…» [19]

Итак, ненависть к проституткам – это раз. Скептическое отношение к браку – это два. Сегодня среди тех женщин, которые размещают свои объявления на сайтах знакомств, есть немало замужних дам. Они прямым текстом пишут: несвободна, хочу разнообразия и новых ощущений. Вот почему Лика собиралась говорить следователю о двух потенциально привлекательных для убийцы категориях женщин: о проститутках и о замужних женщинах, ищущих развлечений на стороне.

– Следующая станция – «Войковская», – раздался голос в динамике.

Лика встрепенулась и начала пробираться к выходу. С ее-то нынешним счастьем нужную остановку проехать – пара пустяков.

В издательстве Лика быстро передала Алле Сергеевне диск. Не обращая внимания на ее недоуменный взгляд, попросила убедиться, что файл со злополучной справкой открывается, и отправилась в пиар-службу. Раз уж она заехала в издательство, надо навестить знакомую пиарщицу и напомнить ей про парочку интервью. Маститые писатели издательства предпочитали не лично беседовать с журналистами, а отвечать на вопросы, присланные по электронной почте. Пиар-служба помогла Лике подготовить несколько отличных интервью для «Ведомостей», однако некоторые авторы уже пару месяцев так и не ответили на вопросы. И, пользуясь случаем, Вронская планировала прояснить, в чем там дело.

Пиар-служба размещалась этажом выше редакции женского детектива. Лика вызвала лифт, вошла в зеркальную пещерку и…

– О господи, – застонала она, когда лифт дернулся, а свет внезапно погас. – Да сколько же можно!

Лифт починили только через час. За это время Лика так истомилась ожиданием, что беседовать с сотрудницей пиар-службы не осталось сил. К тому же, она почти не сомневалась: с учетом ее невероятного «везения», девушка вряд ли ее чем-нибудь порадует.

Вронская вышла из издательства и заторопилась к метро, сгорая от желания поделиться с Володей Седовым полученной информацией.

Он сидел такой надутый в своем кабинете! Ничуть ей не обрадовался. Выражение полного лица следователя показалось Лике очень-очень странным.

– Стерва, да что ты себе позволяешь! – заорал он, вдруг кидая ей в лицо какую-то газету.

– Сам дурак! Как ты со мной разговариваешь! Я стараюсь, а ты…

– Пошла вон, – с ненавистью процедил Седов. – Пошла вон, и чтобы глаза мои тебя больше не видели…

Внутри следователя Владимира Седова все клокотало от ярости. Он смотрел на растерянное лицо Лики Вронской и поражался ее актерским способностям. Как натурально зеленые глаза наполняются слезами. Даже губы дрожат. И побледнела. Вот актриса, так актриса!

Лика шмыгнула носом, принялась шарить в своем рюкзаке, потом отшвырнула его в сторону. Вытащив из лежащей на столе пачки сигарету, она взгромоздилась на подоконник.

«Курица на насесте. Ненавижу!» – подумал Володя, прикидывая, что, видимо, слишком шумно будет вышвыривать ее из кабинета. Следаки сбегутся, опера, свидетели. Ни к чему концерт бесплатный устраивать. Девочка хочет объяснений? Не вопрос, она их получит. А потом уберется отсюда к чертовой матери!!!

Верная Аминистия всегда чувствовала его настроение. Зеленая клякса пронеслась мимо съежившийся на подоконнике Лики и мгновенно обгадила рукав ее светлой куртки.