Вскоре вернулся Хэрб. Он нес поднос с кружками, следом кухарка несла поднос с булочками. Мне тоже вручили кружку с молоком и свежую булочку. Мой помощник и тарина Нивер удалились за следующей порцией молока и булочек, а мы с малышами, которых кормили первыми, с наслаждением отламывали еще теплую булочную мякоть и отправляли в рот.

Тэллис все не появлялся, и я отправила Хэрба найти его. Мальчики вернулись минут через десять. Хэрбет прятал улыбку, Тэл прятал глаза. Чтобы не смущать моего маленького рыцаря, я попрощалась с детьми и обещала прийти уже на следующий день.

– Ты перекусил?
– спросила я Хэрба.

– Да, тарганна Сафи, - улыбнулся он.
– Пока Зильда собирала подносы.

Мы покинули приют, и нас тут же окружили наемники. До приюта я любила гулять пешком потому, что на обратной дороге хотелось подольше задержать тепло от детских улыбок прежде, чем я окуналась в мир придворной фальши. Даже мои охранники любили эти прогулки. Может, тоже чувствовали такое же умиротворение, как и я.

Мужчины помогали таскать мешки с продуктами, иногда учили старших мальчиков сражаться на кулаках и на мечах. Не так давно я застала суровых воинов за выстругиванием деревянных мечей. Они смутились, но я лишь улыбнулась им, прекрасно поняв, зачем им эти игрушки. Некоторые вспоминали, чем занимались до того, как взяли в руки оружие, и что-то ремонтировали и подделывали в доме, где размещался приют.

– Вы сейчас светитесь, - почти шепотом сказал Хэрб.

– Мне хорошо, - ответила я с легкой улыбкой.

– По вам сразу видно, когда вам хорошо, - отозвался парень и смутился.
– Счастливая вы еще красивей. Вам нравится возиться с детьми.

– Очень, - кивнула я, провожая взглядом женщину с ребенком.

Та заметила мой взгляд, тут же закрыла лицо малыша ладонью и поспешила скрыться. Испугалась, что сглажу.

– Дура, - вдруг ожесточенно произнес Хэрб.

Я удивленно посмотрела на него, но парень провожал взглядом ту самую женщину. Я усмехнулась и потрепала юношу по плечу.

– Не обращай внимания, - сказала я.

Его негодующий взгляд переместился на меня, и мой помощник снова смутился. Он некоторое время молчал.

– А почему вы не родите ребенка? Вам своих не хочется?
– наконец, спросил Хэрбет, и я помрачнела.

Мне очень хотелось, но я не могла позволить себе такой роскоши... Тем более, когда не знаешь, кто отец твоего ребенка. Только вот женские недомогания это не волновало, и они все не спешили начаться. Примерно неделю уже ничего не было, не смотря на набухшую грудь и неприятные ощущения внизу живота.

– Простите, тарганна Сафи, я не хотел вас расстроить, - я обернулась к своему помощнику, он сам едва не плакал, глядя на меня. Отодвинув тяжелые мысли, я ему улыбнулась, но Хэрб лишь поморщился.

– Это не та улыбка, моя госпожа, - вздохнул юноша.
– Я уже успел немного изучить вас, так вы улыбаетесь, когда хотите обмануть, что у вас все хорошо.

– Правда?
– я разом повеселела.
– Ты меня изучал? И что же еще ты успел изучить?

– Тарганна Сафи, - парень скривился и с укоризной посмотрел на меня, - зачем вы издеваетесь? Думаю, все кто видел вас в приюте и во дворце, отлично видят разницу между фальшивой улыбкой и настоящей. А что я успел изучить, это то, что вы птица в клетке. Приют для вас вольер, где вы можете расправить крылья и даже немного полетать из угла в угол. Вы радуетесь этой видимости свободы, и уже от того счастливы. А во дворце вы словно в чучело превращаетесь. Все такая же красивая, но не настоящая, фальшивая, как и ваша улыбка несколько минут назад. Во дворце вы мертвая.

– Эй, малой, - один из наемников недвусмысленно придвинулся ближе.

– Не надо, Эдварс, - остановила я.
– Я сама просила Хэрба высказаться, он это и сделал. Сказал, что видит, не кокетничая и не приукрашивая.

– Но он назвал вас дохлятиной, - возмутился еще один охранник.

– Нет, он лишь сказал, что во дворце я не живу, а существую. Плыву по течению, - голос немного охрип, и пришлось откашляться.
– Мальчик был честен, это не оскорбление. Я не обижена.

– И все равно он не прав, - упрямо повторил Эдварс.
– Вы более живая, чем эти кривляки, которые служат герцогине. Просто вы, как цветок вечером, всегда закрываетесь, - я изумленно взглянула на этого здорового мужика, который так неожиданно оказался поэтом. Эдварс смутился.
– Для вас во дворце вечная ночь, а приют - утро, там вы лепестки начинаете распускать.
– Все-таки закончил он свою мысль.

– Можно и так сказать, - согласился Хэрб, и наемник расслабился, перестав сверлить моего помощника суровым взглядом.

К дворцу мы подходили не такими веселыми, как вышли из приюта, но все же не мрачными. На ступенях, перед парадным входом, мы встретились с герцогиней и ее фрейлинами. Супруга моего любовника окинула меня презрительным взглядом, затем мою многочисленную охрану и криво усмехнулась, громко сказав своим дамам:

– Когда под ногами земля горит, некоторые готовы без собак из дома не выходят, готовы с ними и в постель лечь.

– Надо же, - я посмотрела на Хэрба, - никогда бы не подумала, что ее сиятельство со своими фрейлинами спит.