Не съеденная женщина оказалась ценным приобретением, ибо была из Родезии и возглавляла сельскую больницу под эгидой красного креста.

Второе нападение отряд сделал в наглую средь бела дня на торговый караван из Претории. Собственно караван состоял из нескольких разбитых в хлам автомобилей уже непонятных марок и национальностей, купцов и охраны. И вот едет такой караван по бескрайней заснеженной степи, по дороге между прочим. А посреди дороги конь стоит с я.....с всадником короче. А всадник с веером перьев на голове спокойно так сидит себе с огромной двустволкой на коленях и на роже раскрашенной презрение читается и к каравану этому и ко всем обитателям этих земель оптом и в розницу. Позади коня рядком сидят четыре милые собачки.

Остановился караван охрана повылазила и главный в караване к перьеголовому подошёл и попросил вежливо дорогу освободить. А тот ему.

– Дую спик инглиш?

Пришлось караванщику ещё раз на ломаном английском повторить свою просьбу.

Всадник поднял руку и сказал.

– Мордой в снег, оружие отбросить.

И вокруг каравана разом зашевелились сугробы и из ни встали кони и люди вскочившие на коней. Всадники нацелили стволы на караван и медленно со всех сторон поехали к каравану. Караванщик попробовал возразить:

– Этот караван принадлежит нескольким племенам и его нельзя грабить, вожди обидятся и пошлют воинов в погоню.

– Погоня и война это хорошо, а племя мы не боимся вчера одно племя полностью перебили.

Пришлось охране вслед за главным ложиться мордой в снег, а нападавшие никого не тронули, но всё оружие забрали и все товары перегрузили на своих лошадей, забрали и двух чёрных девчёнок предназначенных для местных вождей в жёны.

– Так нельзя, это жёны вождей, большая война будет, - из снега пробухтел главкараванбаши.

– Не подросли ещё в жёны, - отрезал главный перьеголовый и знаком показал отряду, что пора уезжать.

– Назови, кто ограбил караван, - попросил главкараванбаши.

– Бешенный Пёс, - ответил не оборачиваясь обладатель соколиных перьев.

Надо ли говорить, что после возвращения разграбленного каравана в Преторию разразился дикий скандал и в погоню отправились лучшие воины от племён, чьи товары он перевозил. Вожди, лишившиеся молодых жен и вовсе посчитали себя оскорбленными лично. Найти следы копыт было несложно, только грабители с перьями на головах не стояли на месте, а уходили на юг всю ночь. Лошадям дороги не нужны. Поэтому шли себе не утруждаясь по чистому полюшку, что не всегда могла себе позволить потрепанная временем и отсутствием нормального ремонта автотехника африканцев. В течении дня она выходила из строя и воины оставались материться в снегу по уши. Но несколько внедорожников посильнее и поцивильнее с разъярёнными вождями и их свитой продолжили преследование и к вечеру нагнали хвост конной колонны.

И тут обрадованные преследователи попали даже не в засаду, а в серию засад. Пули из "слонобоев" прошивали капоты вместе с моторами на вылет. А как только машины встали, выскочившие на белый снег негры стали идеальной мишенью для присыпанных снежком стрелков. Те не торопясь выбирали две цели, били с двух стволов по первой и второй почти дуплетом, после чего отходили с позиций. В потёмках да ещё в снегу, стрелявших было очень сложно разглядеть, а уж попасть по ползущему в поле и вовсе не реально. Раненых добил ночной морозец, а поутру пришли собачки всех обнюхали и вернулись к хозяину, после чего появились несколько человек с ножами и быстренько по деловому собрали оружие и срезали скальпы. Правда случился и непредвиденный момент один их жмуриков оказался бритым наголо. Это обстоятельство сочли крайним неуважением к врагу. Сбрить волосы, чтоб не дать победителю полноценный скальп это ещё и трусость. Короче труп изрубили в куски в назидание потомкам и раскидали вокруг. На этом погоня и прекратилась. Воины были довольны трофеями и в арабские земли не пошли, тем более, что Бешенный Пёс почему-то очень заинтересовался связями арабов с русским анклавом. Абдуллу как и договаривались оставили на посту и даже подарили на прощание коня со словами:

– Настоящий воин должен ездить на добром коне, а не вонючей телеге.

А Селима забрали, правда узнав, что у того семья, дали богатый выкуп из награбленных в караване товаров, даже пару раздолбанных стволов бросили.

Было ещё одно столкновение уже на дороге с патрулём канадцев, которых обстреляли из засады далеко от места перехода основных сил отряда через дорогу. Канадцы взяли ноги в руки и свалили от греха подальше, а после подъехали и насчитали по следам около 200 всадников, ведь каждый воин брал с собой трёх вьючных коней. Появление столь больших мобильных сил навело соседей на невесёлые мысли и поползли зловещие слухи об ордах неведомых кочевников, вооруженных до зубов и бродящих по прериям.

А вот по возвращению ждали их по-разному. Вожди сделали вид, что ничего не произошло, индейская же молодёжь с завистью смотрела на свежие скальпы, добытые стволы и хабар. Вернувшиеся стали настоящими героями среди соплеменников. Долгими зимними ночами у охотничих костров и в поселениях индейцев полились длинные рассказы о походе на далёкий север в земли чернокожих пожирателей человечины. Врагов в рассказах становилось всё больше, и всё кровавее и кровавее становились битвы участников.

Дэн по возвращению впал в немилость и загремел в угольную шахту на исправработы. Правда четверо новых членов племени, особенно женщина-врач из Родезии, которая, между прочим, свободно говорила по-английски, французски и немецки, были как никогда кстати. От услуг Мудрой Змеи никто и не думал отказываться, просто теперь появился ещё и квалифицированный врач. Чернокожие же пигалицы вскоре щебетали на страшной смеси франко-англо-ирокезского языка, на котором говорили в той или иной степени все поселенцы. Селим пока вёл себя обособленно, играя роль обиженного узника, хотя по ночам ходил в домик азиаток и поговаривали, что сразу и не к одной. Фанни кто-то наплёл "по-секрету", что мол Дэн в посёлок одних баб таскает и не с проста это, ой не спроста. И вечно-то в посёлке его нет. Всё ему дома не сидится. Учитывая, что Фанни была беременна уже вторым, семена сомнения упали на благодатную почву и вылились в скандал и истерику. Дэн обозлился и ушел жить к Стиву, у которого теперь каждый день тренировался боксёрскому искусству, чтоб взять реванш за осенний проигрыш на паувау.