— Вы из полиции? — спросила судмедэксперт.

Она окинула Никиту быстрым взглядом, в котором сквозило сомнение.

— Я из газеты, — смутился он.

Врач подобралась и ткнула листок с фотографией Максима ему в руку.

— Комментарии не даем!

— Я не за комментариями, — с досадой сказал Никита. — Похоже, это мой друг. Я мать его привез. Она сейчас на лавочке сидит. Плохо ей стало.

Судмедэксперт на секунду задумалась, а затем решительно двинулась к выходу. Никита последовал за ней. Ирина все так же сидела под тополем, смотрела перед собой опухшими от слез глазами и раскачивалась от беззвучного плача. Врач подошла к ней и участливо спросила:

— Вы на опознание?

Ирина в ответ часто закивала головой. И тут ее словно прорвало. Из глаз ручьем потекли слезы. Она схватилась за горло, закашлялась.

Судмедэксперт обняла ее за плечи.

— Меня зовут Ангелиной Сергеевной. Пойдемте, тут недалеко.

Ирина с трудом поднялась и срывающимся голосом спросила:

— Я смогу на него посмотреть?

— Да, конечно, — кивнула врач.

Они двинулись к дверям. Никита потоптался на месте, но в морг не вернулся. Устроился на скамейке и бездумно огляделся по сторонам. Беленое здание морга с узкими окнами, затянутыми решетками и синими наличниками, вызывало у него почти панический ужас. Он старался не думать о том, что сейчас испытывала Ирина. Но перед глазами неотступно стоял Максим — такой, каким он видел его в последний раз. Недотепа «ботаник», добряк, помешанный на компьютерах. Кому он перешел дорогу, на какую тварь напоролся в ночном лесу? Никита скривился, стараясь сдержать слезы. А ведь он не плакал лет пятнадцать, наверно. Даже в запредельно тяжелых ситуациях, в безмерном отчаянии он научился скрепя сердце держать глаза сухими. А тут вдруг тормоза отказали! Он шмыгнул носом, вытер глаза кулаком и принялся рассматривать двор, чтобы хоть немного отвлечься от мрачных мыслей.

В дворике, отделенном от морга кустами сирени и высоченными тополями, жизнь текла размеренно и безмятежно. Под крышей трансформаторной будки свили гнездо ласточки и теперь сновали туда-сюда, таская пропитание орущим птенцам. Под кустом сирени дремала толстая серая кошка. Время от времени она реагировала на птичью возню и, навострив уши, открывала прозрачные бледно-зеленые глаза, приподнимала голову и хищно поводила хвостом, мол, как всегда — на страже! Только зазевайтесь, касатки, и ваш кошмар тут как тут!

В сквере напротив неспешно прогуливались чета пенсионеров и юная мама с малышом. Неподалеку на стоянке ковырялся в моторе «Газели» водитель, равнодушный ко всему происходившему вокруг. Никите показалось, что где-то он его видел, но счел, что ошибся. Город был для него чужим, и знакомства здесь имелись шапочные — среди коллег-журналистов, с которыми иногда встречался на региональных форумах и конференциях.

Время шло, Ирина не появлялась. Никита забеспокоился, но как же ему не хотелось возвращаться в морг. Тут, на его счастье, из дверей показалась судмедэксперт. Она подошла к скамье, уселась рядом, сунула в рот сигарету и, закурив, блаженно откинулась назад.

— Вроде привыкнуть пора, — сквозь зубы сказала она. — А каждый раз как впервые!

— Это он? — спросил Никита.

Ангелина кивнула, выпустив изо рта сизое облачко.

Никита помолчал и затем осведомился:

— А где Ирина?

— Сердце прихватило! Мы ей нитроглицерин дали и в ординаторской на кушетку уложили. Сейчас оклемается и выйдет!

— Скажите, — осторожно спросил Никита, — а кто Макса вскрывал?

Судмедэксперт искоса посмотрела на него и нехотя ответила:

— Я вскрывала. А что?

— В полиции сообщили, что смерть, возможно, была насильственной…

— Вы для чего интересуетесь? Если для статьи, то это не ко мне! По факту гибели Величко возбужденно уголовное дело. Заключение о смерти и данные экспертизы мы передали в следственный комитет.

— Я ни в коей мере не лезу в следственные мероприятия. И не до статьи мне сейчас. Просто хочу узнать, отчего умер мой друг?

Ангелина покосилась на него, глубоко затянулась и, вздохнув, ответила:

— Черепно-мозговая травма. Затылок разбит еще при жизни, а смерть наступила в результате перелома шеи. Алкоголь и наркотики в крови не обнаружены.

— То есть его сперва ударили по затылку, а затем свернули шею? — уточнил Никита.

— Получается, что именно в такой последовательности. Сначала его обездвижили, а следом добили!

— А могло это случиться при падении или, скажем, при наезде?

— Нет, и падение, и наезд отпадают однозначно! — покачала отрицательно головой Ангелина. — Удар был нанесен тяжелым тупым предметом, возможно, палкой или дубинкой. В ране остались микрочастицы дерева. Убийца явно знал, куда бить, да и шею парню свернул профессионально. Знаете, не каждый так сумеет! Так что явный криминал! Кстати, сейчас подъедет следователь. Я ему сообщила, что здесь мать Величко. Они хотели машину за ней посылать, чтоб провести официальное опознание. А тут вы нарисовались. Следователь — парень молодой, но ответственный. Думаю, вам нужно с ним поговорить!

— Поговорим, — нахмурился Никита. — Бедный Макс! Бедная Ирина!

— Да! — скорбно кивнула врач. — Для матери это всегда невыносимое горе. Вы уж не оставляйте ее одну. Сейчас она придет в себя и выйдет!

— Как я понимаю, тело Макса нам пока не отдадут?

— Все вопросы к следователю, — развела руками Ангелина. — Наше заключение готово. Оформят протокол опознания и наверняка позволят забрать парня. Только, — она замялась, — на меня не ссылайтесь! Если что, я вам ничего не говорила! Тайна следствия, сами понимаете! А я разболтала, да еще журналисту.