– Охотник надеется, что путь его ведёт туда, где тепло и много еды. Мы всегда идём туда, - негромко ответил Кып.
– Вернее, раньше шли. Теперь всё иначе - мы поняли, что стремиться нужно туда, где в тёплой светлой комнате стоит белоснежный унитаз со смывом, потому что это и есть самое лучшее, что только бывает.

– Виктория!
– строгим голосом вопросил Шеф.
– Это результаты твоей агитации?

– Ну.... Мы с девочками иногда разговариваем... мечтаем и грезим.

– Интересная смена ценностей, - улыбнулся учитель.

– Боюсь не все так просто, - сказала Надюшка.
– Кып иногда просит меня нарисовать на ложе его арбалета какую-нибудь определённую зверюшку. Я так и делаю.

– Это чтобы потом ставить рядом звёздочки по числу добытых зверей, - объяснил охотник.

– То есть просто такой способ вести счёт удачным выстрелам?
– продолжил уточнять Леонид Максимович.

– Да, я ведь должен каждый раз, когда хвалю свой арбалет, напомнить ему о том, почему так его ценю. Если человека похвалишь - он делается лучше. Если похвалишь оружие - оно надёжнее служит.

– Точно!
– воскликнула Ленка.
– Они одушевляют всё, что видят.

– Одушевляют? Это что?
– принялся выяснять Кып.

– Считаете живым. Разговариваете с камнями, деревьями, зверями.

– Да. Камни живут медленно - не всем за целую жизнь удаётся заметить, как они меняются. Деревья живут быстрее - это видят многие. Звери - совсем быстро. Не догонишь.

– Вот! Мы угадали тогда с куклой для Пуночки!
– воскликнула Светка.

– И это тоже не религия, - констатировал Леонид Максимович.
– И до наших дней бытует обращение со стороны людей к разным предметам. К... ну, не помню точно. Особенно часто встречается в памятниках литературы.

– Ой, вы сени, мои сени!
– напомнил Вячик.

– Точно. А вот каких-нибудь существ, ответственных за что-то общее, вы не знаете, - обратился он к Кыпу.

– Босс отвечает за кузницу, Лю Ба - за порядок в селении, Дим Ка за то, чтобы лодки не тонули.

– Вспомнил!
– стукнул себя по лбу Пуп.
– Рая! Как ты назвала тогда Шефа. В день, когда я делал тебе Кобецкую?

– Духом Воды.

– И что такое этот самый дух?

– Он рыбу подгоняет к берегу. Или отгоняет. Если рассердится - может бросить в человека волной и утянуть его к себе.

– А ещё какие духи есть?
– насторожился Веник.

– В лесу, в небе, в горах.

– И откуда тебе про них известно?

– Говорят...
– неопределённо махнула рукой девушка.

– А кто чаще других про них рассказывает?

– Старые люди.

– Вот это фокус!
– воскликнул Леонид Максимович.
– Там, где народу живёт погуще, нашлись и умники, чтобы начать придумывать суеверия. Интересно, что твои соплеменники подумали про нашего Пунцова?

– Подумали, что он пришёл для того, чтобы сделать нам плохо, потому что сердится. Решили его задобрить и послали меня.

– Топиться её послали, - пояснил Веник.
– Хорошо, что она не успела наглотаться воды.

– Кстати, Вень! А чего ты так рвёшься в Мировой океан? Скажи, даже, если доберёшься до Британии, как ты там будешь искать эту несчастную оловянную руду?
– перевёл разговор Саня.

– Пока у нас нет другого метода, кроме пробных плавок, - пожал плечами Шеф.
– Если её в древности нашли, значит, она где-то выходит на поверхность. Но вообще-то не стоит зацикливаться только на металлах - в Америке есть картошка, кукуруза и подсолнечник. Небось, от жареного на подсолнечном масле картофана никто не отвернётся.

– Вау!
– Чуть не подскочил Лёха!
– Шеф! Возьми меня в дорогу на Балтику. Мы с Кыпом в тех озёрах и болотах, что после волока, столько накрутились, пока выбрались к речке, ведущей на запад, что без провожатого на одних схемах и путевых заметках вы долго будете разбираться. Я, всё-таки, дорогу знаю.

– Третьим Неда возьмите, - добавил Кып.
– А я на север приглашу Кузю - он в тех местах много раз бывал на оленях.

– Тогда, кто пойдёт к Белому морю за жиром?

– Так Вет пойдёт. Он уже не раз со мной туда ездил. Куёт, с оленями ладит.

Веник кивнул. Действительно, люди из местных уже вполне способны справляться со многими важными делами - среди них попадаются исключительно толковые ребята.

Зима прошла в больших работах. Постоянно звучали молотки в кузнице, постукивали ткацкие станки. В мастерской без конца токарили и сверлили, а уж про лодочный сарай и говорить нечего. Запасы торфяного угля, который правильно назывался торфяным коксом, позволили не слишком отвлекать народ на заготовку дров. Поэтому всех планов громадьё удалось осуществить уже к апрелю.