Когда строили большой корабль, длины не перекрученных досок не хватало. И мы приставляли одну к другой, приделывая концы на шпангоутах. Они порвались в этом месте. Если делать длинный корабль, то доски снова придётся приставлять друг к другу и приделывать на шпангоутах. И их опять порвёт. А Дим Ка не приехал. Не знаю, что делать.

– У нас есть длинные доски, которые бы были перекрученные?

– Есть. Лежат под навесом, - Хыг провел вождя к штабелю и показал. Ага! Вот уже напиленные куски как раз в размер обычных лодочных корпусов. А дальше лежат прижатые через проложенные для циркуляции воздуха планки нестроганые длинные доски с повернувшимися концами. Из каждой, пожалуй, удастся выпилить кусок примерно в половину длины, который не страшно будет поставить в борт.

– Может быть Дим Ка собирается распарить их и выпрямить?
– продолжил сомневаться инструментальщик.

Веник стоял, задумавшись и молчал, уйдя в себя. Хыг вернулся к работе.

***

Димка вернулся в начале ноября на своём "теплоходе". Выглядел корабль одетым в строительные леса - верхняя доска обшивки была удалена, а в образовавшемся пространстве располагались выполненные из дерева связи между концами шпангоутов - по брусу с каждой стороны, связанных поперечинами. То там, то тут торчали клинья.

– Шеф, я и предположить не мог, что их так поведёт, - сказал незадачливый кораблестроитель.
– Имею в виду гнутые шпангоуты. Думаю, оттого, что на реке влажность воздуха выше, чем у нас в сарае. Вот они и начали набухать и распирать обшивку.

– Ошибались, ошибаемся и ошибаться будем, потому что знаний нам почерпнуть неоткуда, кроме как из собственного опыта, - ухмыльнулся Веник.
– Всё равно корабль ты построил старательно. Даже при таких неприятностях его удалось довести в оба конца. А что ты там так долго делал в этой Перми?

– Изучал набухание древесины, будь она неладна. Маленькие-то лодки нам многое прощали, а как построили серьёзную посудину, всё и вылезло. Я её, почему пригнал - чтобы использовать Стирлинг и доски обшивки. А набор получился не в дугу.

– Слушай! А почему ты замахнулся на такую сложную конструкцию?

– Так для моря же готовили. А при плавании по волнам в носовой части корпуса рекомендуется делать глубокое "V", то есть вот так, - Димка обвёл руками.
– Ну а у меня сразу перед глазами, как живые возникли гнутые рёбра. И ещё очень повезло, что мы палубу не настелили и не успели поставить мачту. Могли бы не заметить вовремя, что бимсы начали вылезать из гнёзд. Ну и обшивка немного придержала процесс. Да ладно - потом потолкуем. Надо медь выгрузить, да вытаскивать этого Левиафана на разборку.

– А ты много привёз?

– Тонн пять. И латуни пару тонн. Корапь-то большой, и бежит отлично. Если бы не норовил на ходу рассыпаться - цены бы ему не было.

– Ты это, Дим, не строй пока ничего морского - пусть будут речные теплоходики. Похоже, нам до Мирового океана нескоро удастся дотянуться. Наращивай размер постепенно, без революций. Сначала линию до Перми сделаем постоянной, а там уже и о морских прогулках будем думать. Ни на север, ни на Балтику без волока не пройти, а на юге только закрытые водоёмы.

– Зачем тебе Мировой океан?

– Светка вспомнила, что в древности из Британии возили оловянную руду для бронзы.

Димка хохотнул и полез на борт - к причалу подкатывали тачки.

***

– Опять ты в лодочном сарае пропадал, - ворчала Ленка, пододвигаясь на нарах.

– В прошлый раз упустил это дело, а оно вон как обернулось.

– Можно подумать, будто бы ты сообразил заранее. Что если Димка не разобрался, то ты бы подсказал.

– Не знаю. У меня опять смена приоритетов, Лен. Понял, что без моторного транспорта мы так и будем пленниками на этих огромных просторах. Вячик, вон, катамаран строить предлагает потому, что тогда корпуса можно делать узкими, отчего сопротивление в воде снижается, и нет риска кувыркнуться.

– Если слишком широко размахнётесь, не пролезете в Оку из этих болот. Увязнете в протоке, и станете русло расширять, вместо того, чтобы двигаться. Не забывай, что в нашем распоряжении только древесина, а не сверхлёгкие и сверхпрочные пластики. Между прочим, Саня освоил пайку латунью. Так медные трубки делать значительно легче. Серый в полном восторге - у него теперь паровик вытанцовывается.

– Мне значит, за верфь втык, а тебе на кузницу можно, хоть ты и кормящая!

– Подумаешь! Забежала на минутку поглядеть, как работает горелка.

– Какая горелка?

– Светка метан из торфа выгнала. Не чистый, но горит отлично, когда с подачей воздуха.

– А шланг где взяли, - забеспокоился Веник?

– Нигде не брали. Горелка на месте стоит, а то, что нужно нагреть, к ней подносят. Саня говорит, что неразбавленная латунь плавится градусов на двести раньше, чем медь.

– Фига се, дела у нас! А может быть и Леонид Максимович уже проводит сеансы радиосвязи?

– Нет. Он с гальваническими элементами колдует. И с этим... прибором со стрелочкой. А то, говорит, без этого никакого радио не выйдет. Потому что оно на электричестве. А ещё Ирка вспомнила, что, когда была в Турции, видела оливковые деревья. А Турция, между прочим, как раз за тем озером, что вместо Чёрного моря.