Направляясь в издательство, Дронго купил по дороге торт и бутылку шампанского, чтобы не являться с пустыми руками. По адресу, который ему указали, стояло пятиэтажное здание. Он поднялся на третий этаж и, пройдя по длинному коридору, направился к комнатам, на которых были прикреплены таблички издательства. И в этот момент позвонил его мобильный телефон. Дронго достал аппарат. Это была мать.

– Я хотела тебя поблагодарить, – сказала она. – Ты как будто вернул мне мою подругу с другого света. Я думала, что ее давно нет в живых. Спасибо тебе.

– Отец все рассказал, – понял Дронго. – Он сообщил тебе, что у них отключен телефон?

– Да. Я все поняла. Будешь у них еще раз, передай большой привет от меня. И возьми с собой телефон, чтобы я сама могла с ней поговорить.

– Обязательно, – пообещал он.

Убрав аппарат, Дронго открыл дверь. В большом зале повсюду лежали аккуратно сложенные пачки новых книг.

Очевидно, зал использовался и как своеобразный склад издательства. К нему вышла молодая девушка. Ей было не больше двадцати восьми-тридцати лет.

– Здравствуйте, – кивнула она, – мы вас ждем.

– Меня? – обернулся он к ней.

– Конечно. Татьяна про вас столько рассказывала.

– Вы работаете в издательстве?

– Мы все здесь работаем, – девушка показала на книги, – вот это наша продукция. А я пресс-секретарь издательства.

Из соседних комнат появились другие сотрудницы. Все весело приветствовали гостя. Чувствовалось, что здесь царит почти семейная атмосфера. Последней вышла Татьяна. Он пожал ей руку.

– Вот все наше хозяйство, – показала Фешукова, – стараемся издавать разные книги – художественную литературу, детскую, детективы, фантастику, книги по искусству. Нам, конечно, трудно, но мы стараемся как-то крутиться.

Она показала ему одну из книг, изданную для детей. Книга была прекрасно оформлена и дополнена цветными иллюстрациями западноевропейских художников.

– Хорошая книга, – кивнул Дронго, искренне восхищаясь полиграфическим мастерством издания.

– Я знаю, – ответила Фешукова, – но вы не представляете себе, как тяжело продавать даже самые лучшие книги. Такая невероятная конкуренция! К тому же книги на латышском идут с большим трудом. Их покупают мало. Гораздо проще продавать книги на русском или английском – тогда у вас сотни миллионов читателей. Напрасно вы взяли торт. Мы тоже купили сладости для встречи с вами. Идемте в мою комнату, мы уже приготовили чай. Я помню, что вы не пьете кофе.

– Спасибо, – улыбнулся Дронго.

– И обещайте когда-нибудь сдать нам книгу ваших мемуаров, – попросила Фешукова. – Я думаю, людям будет интересно читать о ваших приключениях.

– А вы переведете их на латышский?

– Конечно. С этим как раз проблем нет. У нас много переводчиков с русского на латышский язык. Знаете, какие специалисты у нас остались еще с прежних времен? Настоящие мастера. Правда, сейчас не так много книг, которые хочется переводить.

– Я вас понимаю, – отозвался Дронго.

Они вошли в комнату директора. Там уже были расставлены тарелки.

– У вас очень милый пресс-секретарь, – заметил Дронго, – и такая уютная, почти семейная атмосфера.

– Верно, – согласилась Фешукова, – я же говорила вам, что некоторые девочки раньше работали со мной в лаборатории. А наш пресс– секретарь – это дочка моей лучшей подруги. Ее мама училась со мной в школе, мы с ней дружим с первого класса. Сейчас ее мать работает прокурором в нашей городской прокуратуре. А наш главный бухгалтер – моя третья подруга, которая тоже училась с нами в одном классе.

– Похоже, вы доверяете только своим многолетним знакомым, – заметил Дронго.

– По-моему, это правильно, – ответила Татьяна. – Человеку нужно доверять только тогда, когда вы хорошо его знаете. А нашего пресс-секретаря я знаю с момента рождения. Согласитесь, что так намного легче работать с людьми. Поэтому я и верю Лилии, когда она говорит, что Арманд не мог совершить самоубийства. Нельзя прожить с человеком двадцать лет, так сильно его любить, знать все его привычки и принципы, а потом удивляться его неожиданным поступкам. Я уважаю Лилию за то, что она вопреки всем фактам не верит в самоубийство мужа. Может, мы чего-то не знаем. Или не понимаем. Но я ей все равно верю. Хотя тоже понимаю, что не все так просто. И могли быть другие обстоятельства, о которых мы не знаем.

– Что вы имеете в виду?

– Может, у него не было другого выхода? – предположила Фешукова. – Может, он был вынужден так поступить, опасаясь, что будет еще хуже? Может, кто-то угрожал его семье, и он решил, что лучше ему уйти, но спасти жизнь своей любимой? Иногда такие случаи бывают. Как вы думаете?

– Бывают, – вежливо согласился Дронго, – но у нас нет таких фактов. И в любом случае он должен был понимать, что своим уходом причинит жене невероятную боль. Они ведь любили друг друга. Поэтому такая версия в данном случае не подходит.