– Я знаю, – кивнул Дронго, – а в девяносто третьем у вас родился внук.

– Да, – несколько оживилась старуха, – и сын назвал внука в честь моего мужа.

– Вы тогда отмечали его рождение?

– Нет, – ответила она.

– Извините, – не понял Дронго, – но ваш бывший дежурный говорил, что вы…

– Он не совсем умный человек, если мог сказать такое, – резко произнесла Инна Марковна. – Мы не могли отмечать рождение внука. Мы отмечали сороковой день с момента его рождения. К этому времени он уже получил имя и был обрезан по нашим законам.

– Извините, – еще раз произнес Дронго, – но вы отмечали этот день?

– Сороковой день со дня его рождения, – повторила Инна Марковна. – Конечно, мы его отмечали. Это был мой старший внук. И до сих пор самый любимый. Как же мы могли его не отметить?

– Было много гостей?

– Достаточно. Мы не устраивали глупые шоу, чтобы позвать журналистов. Это был спокойный семейный праздник.

– И вы предупредили дежурного, что к вам придут гости? Или он звонил вам каждый раз, когда они поднимались к вам на этаж?

– Молодой человек, – с упреком произнесла Инна Марковна, – мы никогда не унижаем достоинство наших работников. Зачем нужно мучить и дергать его по пустякам? Мы сказали, что к нам придут гости, и этого было вполне достаточно. Дежурный знал, что всех, кто шел в этот вечер к нам, нужно пропускать. И никаких лишних звонков мы не заставляли его делать. Это неумно и некрасиво. И по отношению к нашим гостям тоже.

– Безусловно, – весело согласился Дронго. Инна Марковна ему нравилась, несмотря на всю ее суровость. Такая колоритная сволочная старуха с суровыми принципами. – А утром вы ничего не слышали?

– Мы не слушаем, что происходит у наших соседей. И никогда не слушали. Потом мы узнали, что там нашли повесившегося сына нашего бывшего соседа, которого мы никогда не знали и никогда не видели. Но это было не наше дело, хотя следователь приходил к нам и беседовал со мной и моим супругом.

– О чем?

– Спрашивал, что мы слышали в то утро. Но мой муж был утром на работе и ничего не мог слышать. А я спала после приема и тоже ничего не слышала. Я даже кухарке и домохозяйке сказала, чтобы они пришли попозже, часам к двенадцати, чтобы я могла выспаться.

– Больше никого у вас не было?

– Никого. У моего сына тогда была другая квартира. И сейчас есть. Хотя эта квартира тоже достанется ему после моей смерти.

– Не дай бог, – немного лицемерно проговорил Дронго. – Постучите по дереву.

– А я и не собираюсь умирать, – заявила Инна Марковна, – и от того, постучите вы по дереву или по другому месту, ничего не изменится. Все решает Бог и я сама. А больше никто. Но иногда, к сожалению, за вас решают очень непорядочные люди. Так было и с моим супругом. Они решили за него и за Бога. Я уверена, что Богу не нравится, когда кто-то присваивает его полномочия, и он строго наказывает таких нарушителей.

– И здесь я тоже с вами абсолютно согласен, – кивнул Дронго.

Она нахмурилась.

– Вы надо мной смеетесь?

– Нет, – ответил он, – я вами восхищаюсь.

– У вас есть еще вопросы? – строго поинтересовалась Инна Марковна.

– Никаких, – он поднялся, – я хочу вас поблагодарить. И пожелать вам здоровья.

Фешукова поднялась следом.

– А почему она у меня ничего не спрашивала? – полюбопытствовала Инна Марковна.

– Ее полностью устраивали ваши обстоятельные ответы, – Дронго с трудом сдержал улыбку.

– Не знаю, – нахмурилась хозяйка, – мне все-таки кажется, что вы не были достаточно серьезны. До свидания, господин с кличкой. Что означает это слово, которое вы мне сказали?

– Птицу. Она умеет имитировать голоса других птиц и обладает редким бесстрашием.

– Понятно. До свидания, господин с птичьей кличкой. Прощайте.

Они вышли из комнаты, взяли у молчаливой прислуги свою верхнюю одежду, вышли за дверь, и только тут Дронго расхохотался. Татьяна засмеялась вместе с ним.

– Какая стервозная баба! – с восхищением произнесла она. – Вот встретишь такую и начинаешь жалеть ее невестку.

– Или ее врача, – напомнил Дронго. – Но какая колоритная тетка! Идемте быстрее, мне нужно сделать несколько срочных звонков.

– Жаль, что мы ничего так и не нашли, – вздохнула Татьяна, когда они спускались по лестнице.

– Я другого мнения, – вдруг возразил Дронго. – Если я правильно расставляю факты, то уже завтра я буду знать, что случилось с Армандом Краулинем в то роковое утро.