– А почему ваша собака не залаяла, когда Арманд повесился? – вдруг спросил он. – Животные чувствуют такие вещи. Или если бы в квартире появился чужой.

– У меня тогда не было собаки, – пояснил Кловис. – Я жил один.

– У меня к вам большая просьба, – обратился к нему Дронго, – вы можете подняться с нами на третий этаж и порекомендовать нас вашему клиенту – вдове Леонидова?

– Ни в коем случае, – махнул рукой Эмиль. – Она такая сварливая женщина, что потом будет еще несколько лет вспоминать, как я посмел явиться к ней с гостями без звонка. Давайте лучше я ей позвоню и скажу, что скоро мы будем. Так будет лучше.

Эмиль вернулся в комнату. Было слышно, как он звонит и разговаривает по-латышски. Собака снова вышла из комнаты и стала строго смотреть на гостей. Когда Эмиль закончил говорить, она шмыгнула в другую комнату, не дожидаясь окрика хозяина. Дронго и Татьяна, переглянувшись, улыбнулись.

– Можете подниматься, – разрешил Эмиль, – она дала свое императорское согласие. Но учтите, эта женщина с характером. Старая еврейка, у которой свои понятия обо всем.

– Мы не станем ее долго мучить, – пообещал Дронго, – спасибо вам за помощь.

Он пожал руку Эмилю и вышел вместе с Татьяной на лестничную площадку.

– Закрывайте дверь, – сказал он на прощание, – иначе ваша собака простудится.

Кловис закрыл дверь. Фешукова тихонько вздохнула.

– Хороший человек, – негромко проговорила она, – интеллигентный, выдержанный, воспитанный. Сразу видно, в какой семье он воспитывался. Его отец был очень известным врачом. И чудесная собака, умная, все понимающая. Почему он до сих пор не женился? Состоятельный человек, очень привлекательный.

– Может, женщины его не хотят? – пошутил Дронго.

– Не может такого быть, – уверенно возразила Татьяна. – У нас на десять женщин только трое мужчин. Многие на заработки уехали в Россию или в Европу. Некоторые даже в Америку. У нас столько незамужних женщин! Он мог бы составить целый гарем, если бы захотел.

– Идемте наверх, – решил не спорить Дронго, – еще один такой разговор, и я решу, что мне тоже нужно остаться в вашей стране.

Татьяна смутилась, чуть покраснела.

– Я не в этом смысле, – пояснила она. – Но всегда жаль, когда видишь таких людей, не нашедших своей половины.

Они поднялись на третий этаж, позвонили в квартиру Леонидовых. Дверь открыла пожилая женщина, очевидно, прислуга. Она была предупреждена и поэтому приняла верхнюю одежду гостей, проводила их в большую гостиную.

За огромным столом, вокруг которого могли разместиться человек пятнадцать, сидела дородная, властная женщина лет семидесяти. Она была в коричневом жакете и в темной юбке. Пышные волосы, макияж и явные следы пластических операций на лице, которые не могли скрыть ее возраста, но убрали морщины и вытянули глаза.

– Здравствуйте, – громко произнесла она, – меня зовут Инна Марковна. А как вас?

– Это Татьяна Фешукова. А меня обычно называют Дронго, – представился он.

– Как? – удивилась она. – Как вы сказали, ваше имя?

– Дронго. Это не имя, а скорее кличка.

– Молодой человек, – повысила голос хозяйка квартиры, – я не привыкла называть людей кличками. Извольте сказать мне вашу фамилию.

Он назвался. Инна Марковна удовлетворенно кивнула.

– Можете сесть, – разрешила она, показывая на другой конец стола, словно они были на приеме у королевской особы. Инна Марковна чувствовала себя в этом доме полновластной хозяйкой. И она была права. В конце концов, это они пришли в ее дом и должны уважать правила внутреннего распорядка, установленного хозяйкой.

– Мне позвонил Эмиль Кловис, мой стоматолог, и попросил вас принять, – снисходительно объяснила Инна Марковна. – Он сказал, что вы займете у меня не больше десяти минут. Насколько я смогла понять, вы эксперт по вопросам преступности? Какое отношение я имею к вашему ремеслу?

Дронго подумал, что быть лечащим врачом такой особы нелегко. Особенно зубным.

– Мы проводим повторное расследование всех обстоятельств гибели Арманда Краулиня, – сообщил он. – Может, вы помните такого соседа, который жил на втором этаже? Вернее, его отца, который там раньше жил, а потом квартира перешла к его сыну?

– Когда мы сюда переехали, там уже никто не жил, – сообщила Инна Марковна. – Мы, конечно, слышали о враче Краулине, но он умер задолго до нашего появления здесь. Что касается господина Арманда Краулиня, то я вообще не имела чести его знать. Он был, кажется, каким-то коммунистическим или комсомольским лидером, а мы таких людей не знали и не хотели знать. Мой муж всю жизнь занимался честной коммерцией и никогда – политикой. В советское время мой покойный супруг работал главным бухгалтером универмага, потом заместителем директора. Мы переехали сюда только в девяносто втором.