Ко дню зимнего солнцестояния беременность Дары стала заметна, хотя и не так сильно в теплых одеждах, в которых она выехала в Амфитеатр посмотреть на представления, коими издавна отмечали солнцеворот. Праздник середины зимы был временем вседозволенности; пара мимов весьма предерзостно изобразила, в каких именно отношениях находились Крисп и Дара при еще живом Анфиме. Крисп хохотал, даже если шутки не были смешными; Дара вначале выказала злость, потом присоединилась к нему, заметив, впрочем: «Кое-кого из этих шутников следовало бы плетями прогнать по площади Паламы».

– Сегодня же солнцеворот, – ответил Крисп, точно это извиняло все. Для него так оно и было.

Кто-то из слуг распалил костер перед ступенями, ведущими в императорские палаты. Когда кортеж императора возвратился из Амфитеатра, пламя еще полыхало ярко. Крисп спешился, перекинул уздечку конюху и, придерживая корону на темени, прыгнул через костер.

– Сгори, горе-неудача! – воскликнул он, пролетая сквозь пламя.

Мгновением позже он услыхал топот бегущих ног.

– Сгори, горе-неудача! – крикнула Дара.

Она сумела перепрыгнуть через угли и поскользнулась, едва коснувшись земли. Если бы Крисп не поддержал бы ее, она могла упасть.

– Что за глупости! – сердито прошептал он. – Зачем тогда весь месяц тебя носили в паланкине, как не для твоей безопасности? А теперь ты готова рискнуть и собой и ребенком – и ради чего?

Ради глупых выходок!

Дара оттолкнула его.

– Я, знаешь ли, не стеклянная, от косого взгляда не разобьюсь.

И, кроме того, – она понизила голос, – тебе не кажется, что с Петронием, Гнатием и Арвашем Черным Плащом на тебя навалилось больше несчастий, чем ты можешь спалить один?

Гнев Криспа растаял, как снег вокруг костра.

– Пожалуй. – Он обнял жену. – Но лучше бы тебе быть поосторожнее.

Дара снова стряхнула его руку. Крисп сообразил, что вновь обидел ее чем-то.

– Ты за меня беспокоишься, – осведомилась она, – или только за ребенка в моем чреве?

– За обоих, – честно ответил Крисп.

Дара молча прищурилась.

– Перестань, – сказал Крисп. – Разве я строю пруды с рыбками?

Дара моргнула, потом против собственной воли расхохоталась.

– Кажется, нет.

«Рыбками» Анфим именовал последний из изобретенных им способов разврата – один из редких случаев, когда Анфим утруждал себя стеснением, подумал Крисп.

– Тебя удивляет, что, прожив с подобным столько лет, продолжила Дара, – я опасаюсь доверять кому-либо?

Вместо ответа Крисп обнял супругу, и в этот раз она не отстранилась. По лестнице они поднялись вместе.

В императорской опочивальне Дара не только закрыла дверь, но и заперла изнутри, а на вопросительный взгляд Криспа ответила: «Ты же сам сказал, что сегодня день солнцеворота». Не тратя времени, они разделись и нырнули под одеяла. Хотя кирпичные трубы под полом несли теплый воздух из центральной печи, в спальне было холодно.

Крисп погладил живот Дары, обводя небольшую выпуклость вокруг пупка. Губы Дары сложились в странную улыбку – не то гордую, не то капризную.

– Худая я себе нравилась больше, – сказала она.

– Мне ты нравишься и такая, – ответил Крисп и в подтверждение этих слов позволил руке забраться чуть ниже.

Дара скривилась.

– То, что я выворачиваюсь наизнанку каждое утро и почти каждый день, тебя тоже привлекает? Слава богу благому, сейчас вроде бы меня тошнит поменьше.

– Это хорошо, – ответил Крисп. – Я… – Он замолк. Что-то… дрогнуло? дернулось? шевельнулось? – под его ладонью. Крисп никак не мог подобрать подходящего слова.

– Это ребенок? – спросил он потрясенно.

Дара кивнула.

– Я чувствовала его… – она всегда говорила о младенце «он».

…уже неделю или десять дней. Но так сильно еще не бывало.

Неудивительно, что и ты заметил.

– На что это похоже? – спросил Крисп. Любопытство вытеснило в нем желание. Он осторожно прижал ладонь к животу супруги, надеясь уловить еще одно движение.

– Похоже на… – Дара нахмурилась и покачала головой. – Я хотела сказать, что похоже на газы, как если бы я переела салата из огурцов с осьминогами. Поначалу так и было. Но эти, сильные шевеления – они вообще ни на что не похожи. Если бы ты бы женщиной, ты бы понял.

– Наверное. Но поскольку я мужчина, я вынужден задавать глупые вопросы. – Ребенок, словно по заказу, шевельнулся еще раз.

– Мы сделали это! – воскликнул Крисп, прижимая Дару к себе.

Только потом он сообразил, что может не иметь к этому никакого отношения.

Если Даре и пришла в голову та же мысль, она не подала виду.

– Мы это, может, и начали, – едко заметила она, – но остальную работу приходится делать мне.

– Перестань. – Гладкая, горячая кожа Дары под его ладонью напомнила Криспу, зачем они так торопились в постель. Он уложил супругу на спину.