– Да, одна победа за нами, – проговорил наконец Крисп. Руки его скользили по телу супруги, не желая отрываться. Он видел, что Дара не против, но сведенные брови говорили, что она не всем довольна. Крисп знал, почему. – И, как мне только что сказали, поражение к ней в довесок, – мрачновато добавил он.

– О да, – печально согласилась Дара и, чуть помолчав, спросила:

– Что значит – только что сказали? Ведь Мавр должен был сообщить тебе о том, что случилось с Агапетом.

– Ни словечка я от него не услышал, – резко бросил Крисп, как и о том, что он сам собрался на войну. Наверное, он скрыл это от меня, думая, что я запрещу ему рисковать собой, помнишь письмо его матери?

– Я и забыла. – Глаза Дары расширились. – И что ты будешь делать?

– Поеду за ним, – ответил Крисп, злой и на Мавра, и на себя, – и попытаюсь вылечить от глупости. Надо было сразу сказать ему, что писала Танилида. Но я боялся, что он рванется в бой, чтобы показать какой он независимый. И я молчал – а он все равно сбежал у меня из-под носа.

Он испытывал недоброе предчувствие – словно злая судьба поработала здесь. Чураясь, Крисп очертил на груди солнечный круг; Дара сделала то же.

– Слава богу благому и премудрому, не все предсказания сбываются. Как иначе мы могли бы жить, зная, что будущее открыто не только богу благому? Может быть, Танилида преувеличила материнские страхи. Теперь, с Фостием, я знаю, как это бывает.

– Может быть. – Но Крисп ни на минуту не поверил бы в подобное. Танилида назвала его «ваше величество», когда лишь безумец мог бы представить его в императорских одеждах и императорских палатах. Только безумец – или тот, кому будущее и в самом деле открыто.

– Потребуются ли вам в дальнейшем мои услуги, ваши величества?

– осведомился Барсим. Не сводя друг с друга взглядов, Крисп и Дара одновременно покачали головами. – Тогда, если вы мне позволите… – Вестиарий откланялся и ушел.

– И сколько покорных деревенских красавиц грели тебе постель, пока ты гулял по западным землям? – поинтересовалась Дара, стоило евнуху удалиться.

Судя по тону, это могла быть и шутка. Но Криспу в это верилось с трудом. После брака с Анфимом Дару трудно было упрекать за то, что она сомневалась в верности супруга, пока того нет рядом – и когда он есть.

– Ты думаешь, – ответил Крисп после минутного раздумья, – я такой дурак, чтобы изменять тебе, когда палатка твоего отца стоит рядом с моей?

– Вряд ли, – неохотно признала Дара. Она уперла руки в бедра и подняла голову – иначе ей было не глянуть мужу в глаза. – Так ты, значит, все это время спал в гордом одиночестве?

– Именно.

– Докажи.

Крисп зашипел сквозь зубы.

– Да как я, интересно…

Как именно, Крисп понял на середине фразы. В четыре шага он подошел к двери, захлопнул ее, запер, так же торопливо вернулся и стиснул жену в объятьях. Их губы сомкнулись…

Потом, значительно позже, Дара прошептала:

– Слезь с меня. Пол тут не просто твердый – он холодный. А мозаика у меня, наверное, на спине отпечаталась.

Крисп сел на корточки. Дара перекинула через него ногу и откатилась в сторону.

– Так и есть, – заметил он.

– Вот и мне так показалось, – мрачно согласилась Дара. Но изобразить раздражение ей не удалось. – Я и не ожидала, что твое доказательство будет таким… бурным.

– Это? – Крисп картинно поднял брови. – После столь долгого воздержания – это только начало.

– Хвастун, – ответила она, не отрывая от него глаз. Потом взгляд опустился, а брови взлетели. – Это еще что? – Она протянула руку, пощупать, что это там. Это последовало примеру бровей.

– Не подождет вторая часть доказательства, пока мы не доберемся до спальни? – осведомилась Дара, прежде чем они вернулись к прерванному занятию. – Там будет удобнее.

– Верно, – согласился Крисп. – Почему бы нет?

Преимущество императорских одеяний состояло в том, что снимались – а в данном случае надевались – они легко и быстро. Основной недостаток становился очевиден, когда наступали морозы.

Крестьяне работали в рубашках и штанах. Крисп поежился, представив, как он загоняет зимой овец, а ледяной ветер свищет под туникой и покусывает за срамные места.

Но сейчас это не было проблемой. Служанки улыбались, видя, что Крисп и Дара направляются в спальню рука об руку. Крисп старался не обращать на улыбки внимания. Он уже почти примирился с тем, что его личная жизнь быстро становится достоянием общественности. Не скованному предрассудками Анфиму это было легко, а вот Криспа порой нервировало. Особенно мысль, что слуги ведут счет.