Шрифт:
— Ну что? — тяжело поинтересовался он, медленно переводя взгляд с Мензиса на Габбинза. — Что предлагаете в сложившейся ситуации?
Генералы вздохнули.
— Самое приемлемое — это опровержение по дипломатическим каналам, сэр, — наконец высказался Мензис. — Со всей определенностью отмежеваться от наших парней…
— И оставить их гнить в русских лагерях? — поинтересовался Черчилль.
— Но престиж Британии дороже, сэр, — напомнил Габбинз. — Признайся мы, что парни действительно были заброшены в Россию, мы тем самым признаемся в том, что копаем под союзника. А нужно ли нам это в нынешней ситуации?.. План День «Б» рухнул, идиот Штауффенберг тоже не оправдал себя… Союзную нам Германию мы получим теперь только после смерти Гитлера, то есть после победы. А победу можно одержать только в коалиции с русскими.
— Согласен, — кивнул Мензис. — В конце концов, мало ли откуда могли взяться эти англичане! Англичане есть даже в составе добровольческих дивизий СС!
— Действительно! — подхватил Габбинз обрадованно. — Вот оттуда они и взялись! Соответствующие статьи в газетах и передачу на Би-би-си закажем, на опровержения немцев можно не обращать внимания…
— Утверждаю! — Черчилль кивнул лобастой головой и снова потянулся за коньяком.
В ответной ноте за подписью Энтони Идена министерство иностранных дел Англии резко заявило, что знать не знает никаких офицеров Его Величества по фамилиям Кэббот, Торнтон, Хендерсон и Оукли, зато хорошо осведомлено о том, что предатели с такими фамилиями служили Гитлеру в составе добровольческой дивизии СС «Нордланд». Германское рейхсминистерство народного просвещеиия и пропаганды опровергло эту выдумку, но, поскольку ведомству доктора Геббельса уже давно никто не верил, заявление британского МИДа было принято за истину в последней инстанции.
Преданные своим правительством Алекс Торнтон, Крис Хендерсон и Кен Оукли получили по 10 лет заключения 12 октября 1944 года, в тот самый день, когда единственный участник разведгруппы, согласно плану отошедший на Запад вместе с немцами, — Уильям Додд, — был расстрелян в тайной полевой полиции недалеко от Варшавы. Однако отбывать срок Торнтон, Хендерсон и Оукли остались в Москве, во вполне комфортных условиях. Год спустя, когда в Англии к власти пришло правительство Эттли, признавшее факт спецоперации День «Б», англичане были отправлены на родину.
Что же касается лейтенанта Джима Кэббота, то он продолжал находиться в Центральном клиническом госпитале Красной Армии, где за его состоянием следили лучшие военные врачи. В соседней палате лежал капитан Владимир Соколов.
Первых посетителей к нему допустили только в начале декабря. За окнами госпиталя уже падал первый пушистый снег. А гости робко топтались на пороге, неловко поводя плечами в тесных медицинских халатах.
— Предупреждаю, товарищи, — строго сказал майор медицинской службы, — не больше десяти минут. Состояние Соколова еще неважное.
С трудом приподнявшись на койке, Владимир увидел начальника 10-го отделения майора Збраилова, старшего лейтенанта Крутикова и лейтенанта Плескачевского. Радостно улыбнулся и тут же подумал: «Выходит, это все, кто остался от нашего отряда…»
— Живой, чертяка!.. Живой! — Крутиков, не стесняясь эмоций, обнял друга.
— Как я рад вас видеть, товарищ капитан! — во весь рот улыбался Плескачевский.
— Низко берешь, Костя, — улыбнулся Збраилов, вынимая из кармана два новеньких золотых погона с синими просветами и серебряными звездами. — Майор! За особые заслуги!
— Служу Советскому Союзу, — растерянно проговорил Владимир, принимая из рук Збраилова погоны.
— А орден Красного Знамени тебе вручит в Кремле Калинин, — улыбнулся Збраилов. — Я для этой миссии слишком мелкая сошка…
— А вам, ребята?.. — Соколов взглянул на соратников по боям.
— И ребят не обидели, — кивнул Збраилов, — Крутиков теперь капитан, а Костя — старлей, оба с «Отечественными войнами» 1-й степени…
Владимир тяжело, рвуще закашлялся. Офицеры с тревогой уставились на него.
— Все в порядке, — отмахнулся Соколов. — Вы лучше расскажите…
— Четверо англичан в Москве, — заговорил Крутиков, — двое погибли, еще один пропал неизвестно куда…
— Не пропал, — поправил Збраилов, — а был расстрелян немцами в Польше два месяца назад. Они в газетах своих писали, как раскрыли английского шпиона…
— Коля Чёткин погиб, — вздохнул Крутиков. — А в лесу, недалеко от того места, где мы десантировались, наши бойцы нашли тело Васи Загладина… Его убили таким же выкидным ножом, как и Антона. Перед гибелью он отстреливался.
— Знаю, — прохрипел Соколов. — Этот же человек убил Рихтера, ранил меня и англичанина. Я с ним поквитался…
Офицеры изумленно переглянулись.
— Ладно, расскажешь позже, — мягко произнес Збраилов, — а сейчас тебе лучше не волноваться.
— Ребят… похоронили?
— Конечно, — поспешно сказал Плескачевский. — Мы еще фронтовому «Смершу» сообщили, где искать тела…
— А Латушку поймали?
— Нет, — покачал головой Збраилов, — он покончил с собой утром второго июля.