Донесение разведчиков Туризина оказалось точным. Судя по количеству огней походных костров, мерцающих на краю степи, армия йездов значительно превышала ту, что стояла у них на пути. Порывы западного ветра доносили до трибуна бесконечное скандирование: «Авшар! Авшар! Авшар!» Глухие удары барабанов сопровождали эти крики, и от рокота у любого, кто сражался при Марагхе, мурашки бежали по спине. Трудно было забыть о той кошмарной ночи, когда йезды окружили видессианский лагерь.

Однако Гай Филипп только презрительно фыркал:

— Пускай себе стучат. Они могут не спать и драть глотку всю ночь, если им так нравится. Лично я собираюсь хорошенько выспаться.

Скавр кивнул:

— Гавр не очень любит стоять в обороне, но при необходимости он знает, как это делать.

Император двигался от Амориона на северо-запад, покуда нашел нужное ему поле битвы — степь, резко обрывающуюся оврагом. Здесь высилась одинокая скала с острыми камнями. Видессиане разбили наверху укрепленный лагерь. Несколько отрядов и две легкие катапульты прикрывали более незначительные подходы к вершине.

Авшар даже и не пытался атаковать их. Он бросил свою армию прямо на основную часть имперского войска. В отличие от Туризина, князь-колдун рвался в бой.

Разведчики уже обменивались ударами сабель и стрелами на «ничейной земле», и дикое ржание раненой лошади прорезало вопли йездов.

— Значит, завтра, — рассеянно говорил Гай Филипп, примеряя легионерский шлем, который он одолжил у солдата. Удовлетворившись результатом примерки, старший центурион повернулся спиной к костру и уставился в темноту, пытаясь прикинуть, кто же победил в ночной стычке. Но в такой темени почти невозможно было это узнать.

Спустя некоторое время на лице Гая Филиппа проступило выражение замешательства.

— Насколько я понимаю, — сказал он, — Гавр делает все, как полагается. Почему же мне это так не нравится?

— Потому что мы сидим на месте, — тут же отозвался Виридовикс. Горячий нрав кельта заставлял его жаждать действий еще больше, чем Туризина.

— Это не имело бы значения, будь армия уверена в себе, — возразил Горгид. — Однако наша армия… — Он не закончил фразы и выразительно замолчал.

Марк знал, что имел в виду грек. Некоторые отряды армии Туризина -пестрой, собранной с миру по нитке — были вполне крепки и боеспособны. Легионеры всегда сражались с йездами до последнего, как и хатриши, действовавшие с римлянами бок о бок, начиная с Марагхи. Гвардейцы-халогаи, постоянно сопровождавшие Императора, вообще не страшились никого на свете. Что касается аршаумов, то йезды для них были всего лишь еще одним хаморским племенем. Конники Арига составляли большую часть кавалерийского прикрытия Туризина.

Однако видессиане — основа и ядро боевых сил Гавра — были далеко не так едины. Несколько подразделений были укомплектованы ветеранами, такими же опытными профессионалами, как и наемники. Однако для других — гарнизонных солдат из маленьких городков, вроде Серреса, для бойцов местной самообороны — эта битва была первой в их жизни. И никто не мог предвидеть, насколько хорошо будут сражаться неопытные новобранцы.

Кроме того, каждый знал, хотя и не говорил об этом вслух, что Авшар со своим дьявольским колдовством сам по себе стоит целой армии. И эта страшная невысказанная мысль шевелилась в каждой голове, в равной степени устрашая и новичков, и ветеранов.

— Завтра, — пробормотал Скавр и подумал: было то молитвой или проклятием.

Солдат успели накормить прежде, чем они заняли свои места в строю. Выбрав место для боя, Император одновременно с тем заранее рассчитал и порядок расположения частей. Он сам и гвардейцы-халогаи заняли центральную позицию. Северяне выступили вперед, и их могучие боевые топоры заиграли кроваво-золотым светом в лучах восходящего солнца.

На левом фланге, манипула за манипулой, как на параде, выстроились легионеры. Перед каждой манипулой находился присвоенный ей значок-сигна -две сжатые руки, поднятые венком. Позолоченные значки ярко сверкали в утреннем свете. Острия легионерских копий казались двигающимся лесом, когда римляне шагали к своей позиции на поле.

То и дело в строю легионеров можно было заметить солдат, вооруженных вместо традиционных римских копий и коротких мечей-гладиев иным, более привычным для этих боицов оружием. Виридовикс, разумеется, не расставаться со своим галльским мечом. Зеприн Красный с боевым топором на плече мог бы сейчас находиться среди своих соотечественников в гвардии Императора. Но халогай все еще не считал себя достойным служить в их рядах и потому оставался рядовым легионером.

На левом крыле рядом с императорскими гвардейцами стояла сотня намдаленских латников — Туризин решился довериться им, несмотря на все раздоры между Княжеством и Видессом. На головах намдалени сверкали конические шлемы с металлическими накладками, закрывающими переносицу. Их кольчуги доходили до колен; в руках намдалени держали длинные тяжелые копья, мечи, предназначенные для нанесения рубящего удара, прямоугольные щиты, раскрашенные во всевозможные цвета. Сильные, крупные лошади намдалени были также защищены конским доспехом из плотной кожи и металла.