Хотя римлян и халогаев немного потеснили, они отнюдь не поддались панике. Ветераны знали: случись такое, их ждет неминуемая гибель. Мечи и копья выскакивали, как змеиное жало, в щели между тяжелыми полуцилиндрическими щитами и разили врагов с четкостью, отточенной долгими тренировками.

Халогаи больше не пели. Они продолжали разить йездов своими страшными боевыми топорами и длинными прямыми мечами, прикрываясь круглыми деревянными щитами. Там, где схватка становилась особенно жестокой, халогаи неизбежно смешивались с римлянами. Любой солдат, отбивающийся от наседающих макуранцев, помогал своим товарищам по оружию и не глядел, светловолос тот или смуглолиц.

Римляне и халогаи притупили острие макуранского клина, но, как и намдалени, не смогли полностью остановить его. Князь-колдун поражал одного солдата за другим. Вид страшных глаз, горящих на иссохшем лице, холодил кровь даже самых отважных и делал их легкой добычей.

Но даже если бы Авшар не сеял вокруг панику, он в любом случае оставался бы смертельно опасным противником. Его могучий жеребец разбивал щиты и ломал кости своими железными подковами. Длинный тяжелый меч колдуна поднимался и опускался, точно указка школьного учителя.

Расстояние между кровавым знаменем Скотоса и имперским Солнцем сократилось. Медленно, но верно князь-колдун продвигал своих солдат вперед.

— Сначала твой брат, Гавр, потом — твой жрец, сейчас — ты, а после — и весь Видесс! — крикнул он.

Император вызывающе поднял копье и бросил своего скакуна к Авшару, но крупный конь Туризина не смог пробиться сквозь плотную стену схватившихся в битве пехотинцев.

Гавр был не единственным, кто рвался к князю-колдуну. Марк отчаянно продвигался вперед; один шаг здесь, два шага — там. То и дело ему приходилось останавливаться, чтобы сразиться с очередным противником.

Снова и снова выкрикивал Скавр имя Авшара, но голос его терялся в шуме битвы.

Виридовикс находился где-то неподалеку, хотя атака и разделила их. У кельта был собственный боевой клич.

— Сейрем! — кричал он. — За Сейрем!

Двое макуранцев, потерявших лошадей, бросились на Виридовикса. Он отпарировал мечом один сабельный удар и отбил щитом другой. Один из макуранцев метнулся влево, желая напасть со стороны. Виридовикс тревожно дернул головой: пока он будет сражаться с одним врагом, другой прикончит его сзади.

Внезапно один из противников кельта со стоном рухнул на землю, как подрубленное дерево. Виридовикс воспользовался удачным моментом и подскочил ко второму. Кельт оказался сильнее и быстрее. Он отбил выпад макуранца и нанес удар, которым почти снес врагу голову.

Мгновенно извернувшись, Виридовикс убедился, что второй макуранец уже не сможет напасть на него. Враг был мертв, а легионер, заколовший его, сражался с новым врагом. Ему тоже приходилось туго, поскольку у него не было щита. Виридовикс бросился на помощь римлянину. Вместе они отогнали всадника, и тот отступил к своему отряду.

— Спасибо, дружище, — проговорил Виридовикс. — Этот пес подскочил очень не вовремя.

— Не стоит благодарности, — ответил его спаситель, худощавый человек примерно одного с ним возраста; его борода была пронизана сединой. — Даже Геракл не смог бы сражаться с двумя одновременно, как говорит пословица.

— Так это ты, сумасшедший грек! Что ты здесь делаешь? Возвращайся к своим раненым! Ты должен заботиться о них!

— Кто-то другой позаботился бы о твоем трупе, если бы я торчал сейчас в тылу, — огрызнулся Горгид, упрямо покачав головой.

Не найдя достойного ответа, Виридовикс наклонился и снял с мертвого макуранца щит, покрытый толстой жесткой кожей, — не слишком хорошая защита для пехотинца, но все же лучше, чем ничего. У грека нашлось еще мгновение поблагодарить, прежде чем схватка закипела снова.

Передвигаясь боком, как краб, Марк уже находился совсем близко от Авшара. Ему оставалось не более тридцати шагов до цели. В суматохе боя князь-колдун даже не заметил, что римлянин рядом. Чары Вулгхаша по-прежнему защищали меч Скавра, делая магическое оружие «невидимым» для колдуна.

Бой становился все более яростным. Копейщики — острие макуранского клина — были самыми отборными бойцами армии Авшара; одолеть каждого из них было нелегким делом.

Но в этот момент несколько лошадей неожиданно рухнуло на землю. На левом фланге Авшара тревожно закричали макуранцы. Марк услышал громкий голос, похожий на рев дикого быка, покрывающий все крики. Одержимый яростью берсерка, нанося один смертельный удар за другим, Зеприн Красный пробивался к Авшару, оставляя за собой трупы людей и лошадей.