— Саймон, наверное, женился на чужой кухарке, — заметил доктор Пибоди.

— По-моему, лучше жениться на чужой кухарке, чем на чужой жене, — отрезала мисс Дженни.

— Перестаньте, мисс Дженни, — укоризненно заметила Нарцисса.

— Прошу прощения, — тотчас отозвалась мисс Дженни. — Я это не по вашему адресу сказала, Хорес, мне просто так в голову пришло. Я говорила с вами, Люш Пибоди. Вы думаете, что если вы шестьдесят лет подряд обедаете за нашим столом в день Благодарения и на рождество, то вам можно приезжать в мой дом, чтоб надо мной же издеваться?

— Перестаньте, мисс Дженни! — повторила Нарцисса.

Хорес положил ложку, и Нарцисса взяла под столом его руку.

— О чем вы там толкуете? — Старый Баярд, у которого за вырез жилета была заткнута салфетка, опустил ложку и поднес к уху ладонь.

— Ни о чем, — отвечал ему молодой Баярд, — тетя Дженни опять пререкается с доктором. Пошевеливайся, Саймон.

Саймон, с интересом прислушиваясь к перебранке, начал не спеша убирать со стола суповые тарелки.

— Да, — продолжала мисс Дженни, — если этот старый осел Билл Фолз намазал дегтем прыщик у Баярда на физиономии и случайно его не убил, вы должны бегать по всей округе надувшись, как отравленный пес. А вы тут при чем? Ведь это не вы его вылечили. Может, вы эту штуку сами на него накликали?

— Саймон, не найдется ли у тебя куска хлеба или еще чего-нибудь, что мисс Дженни могла бы положить себе в рот? — с невинным видом осведомился доктор Пибоди.

Мисс Дженни, сверкнув на него глазами, с шумом откинулась на спинку стула.

— Эй, Саймон! Ты жив или нет?

Саймон собрал тарелки и понес их из комнаты, гости сидели, стараясь не смотреть друг другу в глаза, а мисс Дженни, укрывшись за баррикадой из чашек, ваз, кувшинов и прочей посуды, продолжала неистовствовать.

— Билл Фолз… — задумчиво повторил старый Баярд. — Дженни, когда Саймон будет собирать ему корзинку, пусть зайдет ко мне в кабинет, у меня там кое-что для него припасено.

Речь шла о пинте виски, которую всегда вручали старику Фолзу в день Благодарения и на рождество. В эти дни старик по ложечке оделял этим виски своих престарелых бездомных приятелей, и старый Баярд неизменно просил Дженни напомнить Саймону о том, чего никто из них никогда не забывал.

— Хорошо, — согласилась она.

Саймон появился с огромным серебряным кофейником, поставил его возле мисс Дженни и снова ушел на кухню.

— Кто хочет сейчас кофе? — обратилась она ко всем. — Баярд ни за что не сядет за стол без кофе. Вам налить, Хорес? — Он отказался, и тогда, не глядя на доктора Пибоди, она сказала: — А вы, конечно, выпьете чашечку.

— Если вас не затруднит, — кротко отозвался оп. Подмигнув Нарциссе, он состроил похоронную мину.

Мисс Дженни пододвинула к себе две чашки. Появился Саймон с огромным блюдом; он пронес его по комнате, изящно балансируя им у себя над головой, и торжественно водрузил на стол перед старым Баярдом.

— Боже мой, Саймон, где ты ухитрился достать в такое время года целого кита? — спросил молодой Баярд.

— Да, это рыба так рыба, — согласился Саймон.

Рыба действительно была необыкновенная. Не меньше ярда в длину, с седельный чепрак шириной, ярко-красного цвета, она бесшабашно и лихо скалилась на блюде.

— Черт побери, Дженни, — сердито проворчал старый Баярд. — На что тебе эта дрянь? Кому вздумается набивать себе брюхо рыбой в ноябре, когда на кухне полно опоссумов, индеек и белок?

— Кроме тебя здесь есть еще люди, — возразила она. — Не хочешь — не ешь. У нас дома всегда подавали рыбу. Но эту миссисипскую деревенщину даже под страхом смерти не отучишь от хлеба и мяса. Поди сюда, Саймон.

Саймон, водрузив перед старым Баярдом стопку тарелок, подошел к мисс Дженни с подносом, и она поставила на него две чашки кофе, которые он подал старому Баярду и доктору Пибоди. Потом мисс Дженни налила чашку себе, а Саймон подал сахар и сливки. Старый Баярд, продолжая ворчать, резал рыбу.

— Я ничего не имею против рыбы в любое время года, — сказал доктор Пибоди.

— Еще бы! — отрезала мисс Дженни.

Он снова подмигнул Нарциссе и сказал:

— Только я люблю ловить рыбу в собственном пруду. Моя рыба более питательна.

— У вас все еще есть пруд, док? — спросил молодой Баярд.

— Да. Но в этом году что-то неважно клюет. Прошлую зиму у Эйба была инфлюэнца, и с тех пор он поминутно засыпает, а мне приходится сидеть и ждать, пока он проснется, снимет с крючка рыбу и нацепит новую наживку. В конце концов я стал привязывать ему к ноге веревку, и когда рыба клюнет, я протягиваю руку, дергаю за веревку, и он просыпается. Вы должны как-нибудь привезти ко мне жену, Баярд. Она еще не знает, какой у меня пруд.

— Разве ты его не видела? — спросил Баярд Нарциссу. Нет, она его не видела. — Вокруг него стоят скамейки с подставками для ног и сделаны перила, чтобы прислонять удочки, и к каждому рыбаку приставлен черномазый, который нацепляет наживку и снимает с крючка рыбу. Не понимаю, чего ради вы кормите всех этих черномазых, док.

— Видите ли, они у меня так давно, что я теперь не знаю, как от них избавиться — разве что всех разом утопить. Труднее всего их прокормить. Весь мой заработок на них уходит. Если б не они, я б давным-давно бросил практику. Потому-то я и стараюсь обедать в гостях — каждый бесплатный обед все равно что праздник для рабочего человека.