Однако мысленно Мустафе, живо радуя воображение, представлялись изощренные казни и пытки, которые при случае он применит к этому никчемному мальчишке, а заодно и к самой благородной даме Брунгильде. Про себя он пожелал им долгих лет жизни… в его руках.

Старец в волчьей шкуре оценивающе глянул на великана и его спутника, потряс клыкастым посохом, бормоча то ли проклятье, то ли напутствие, и указал пальцем направление движения.

– Ступайте! Главное, не сходите с тропы! – уже вслед услышал Карел. Впрочем, этого жрец мог бы и не говорить. Никакого желания гулять по обочине дороги, открывшейся его взору, у сэра Жанта не возникло. По левую руку от него, ревя, будто контуженный слон, вздымались штормовые валы, по правую – бушевал пожар такой силы, будто кто-то поджег керосиновый ливень. Наверху вода и пламень смыкались и опадали вниз блестящим каменным дождем. Твердые прозрачные кристаллы, удивительно похожие на алмазы, стучали по шлему и оплечьям нурсийского принца дробной чечеткой, заставляя его неотступно глядеть вниз, чтобы не получить в глаз камнем исключительно «чистой воды». Упав на землю, все это лучезарное великолепие чернело и превращалось в песок, сдуваемый постоянно дующим вдоль тропы ветром.

– А где эти зверушки? – разочарованно протянул голос за его спиной. Фрейднур ступал вслед ему, то и дело оглядываясь, и каждый его шаг рождал водовороты с одной стороны и огненные всполохи с другой. – Куда зверушки подевались? – недовольно бубнил невыспавшийся и вечно голодный великан. Через несколько шагов первая тема перестала его интересовать, и он сообщил: – Хочу есть.

У Карела заныло в районе копчика. Прежде судьба его хранила, однако теперь, сколько достигал взор, простирался этот странный мир. Не обжигающий огонь, бурные волны, не дающие влаги, твердейшие камни, рассыпающиеся пылью, – и все это по кругу, вновь и вновь. Но уж точно, сколько головой ни крути, ни охотничьих угодий, ни самого захудалого постоялого двора в округе не имеется, и единственное, что хоть отдаленно может напоминать еду для великана, – он сам.

– Есть хочу! – со все возрастающим недовольством повторил Фрейднур.

Сэр Жант ускорил шаг, не желая отвлекаться на глупые разговоры. «Надо что-то придумать! – лихорадочно стучало в голове богемца. – Бог весть, когда еще эта тропа закончится. Терпение и добрые чувства у старины Фрейда могут закончиться куда раньше». Нурсиец для лучшей видимости потер ювелы обруча закрытой связи, убирая возможную копоть, и сообщил:

– Господин инструктор, у меня проблема!

– В магазин не завезли памперсы нужного размера? – тут же недовольно отозвался Лис. – Я тебе уже не инструктор, и уж подавно не господин. Ты сам теперь младший оперативник, так что жду от тебя подобающих званию рациональных телодвижений. – Закончив эту полную драматизма фразу, Сергей поглядел на бушующие вокруг Карела природные явления. – Не понял, вы шо, на Каспии нефтяные промыслы подожгли?

– Нет, оно само…

Он не успел договорить фразу, Фрейднур радостно завопил: – Рыба! – и со всех ног бросился в бушующие волны.

– Он же окаменелый! – заорал Карел и уже повернулся, чтобы броситься вслед, когда властный окрик Лиса вернул его к реальности.

– Стоять! Ты совсем там рехнулся, спасатель Малибу?! Как ты этакую тушу станешь тащить? С таким якорем в шторм не страшно: с места не сдвинешься. Но и не всплывешь. А кроме того, судя по тому, что я вижу, это может быть одно-единственное место на свете – край мирового диска. С чем вас и поздравляю.

– Но его же нет! – нурсиец замер в недоумении. – Земля – шар!

– Это в голове у тебя шаром покати, Земля – геоид. Но это в нашем мире. А тут, вероятно, до шара еще не раздулась. Такая себе таблетка, пилюля еще не подслащенная. В общем, Фрейднура, конечно, жалко, глупо полег, но лезть туда нельзя. И вообще, дергайся поменьше, какого рожна вас туда занесло, в этакое мировое межпопье?

– Жрец, ну, или шаман, сказал, что так дорога во франкские земли намного короче.

– Ага, по окружной домчишь без пробок! Тебе в школе не объясняли, что религия – опиум для народа? Вот опиум тебе обстановочку-то и навеял. По-любому с тропы не сходи, что бы там ни отчебучивалось.

Это было весьма своевременное предупреждение, ибо в следующий миг из бурного водоворота у края тропки показалась макушка и довольная физиономия великана.

– Рыба, – довольно объявил Фрейднур, держа за хвост увесистого обитателя морских глубин. – Хорошая рыба. – Он выбрался на тропу, поднес улов к пламени, не спеша стал поворачивать с боку на бок. – Жареная рыба.

Карел глядел на побратима, вернувшегося из бездны Мирового океана, на то, как ненасытное пламя облизывает пальцы великана, и не верил своим глазам. Однако на самого гиганта, похоже, столь радикальное воздействие, как прямой огонь меж пальцев, не производило никакого впечатления. Дождавшись, когда многокилограммовая рыбина достигнет кондиции, Фрейднур с чавканьем впился в чешуйчатый бок, не испытывая ни малейших проблем с разделкой добычи.

– Это я называю «и в огонь, и в воду». Действительно удачная модель: умнее и универсальнее хаммари, добавим сюда вечный голод – получим хорошего претендента на роль местного пахана, – прокомментировал Лис.

Между тем претендент на роль пахана с довольным урчанием облизнулся и продолжил объедать рыбину.

– Хорошо порыбачил! – с видом знатока объявил Лис. – Этак с полцентнера будет, не меньше. Карел, ты там место отметь, где такие тунцы водятся. Как-нибудь по свободе выберемся посидеть с удочками в тишине, на зорьке…

– Все шутите, – с укором предположил сэр Жант.

– Шучу, но не все. Вот смотри, – призвал молодого коллегу Сергей. Именно в этот миг Фрейднур выдернул из рыбины хребет и бросил его на тропу. – На кости смотри. Ты видишь, что это не тунец?