– Дохлая зверушка, – огорченно сообщил Фрейднур. – Совсем дохлая. А так бегала. Смешная была. – Он поднял мерзкую тварь на уровень глаз, будто проверяя, можно ли сожрать неведомое существо или стоит еще немного посидеть на диете. Видимо, здравый смысл подсказал ему, что такое жевать – только зубы ломать. Потеряв интерес к мертвому хаммари, он с пренебрежением отбросил его в сторону. Между тем огромный дракон, наконец, приземлился рядом с великаном и совершенно бесцеремонно, что вполне в обычае крылатых «сгустков огня первотворения», начал разглядывать того, будто не веря своим глазам.

– Есть хочу, – отвечая недоуменным взглядом, пожаловался десятый сын Зигмунда.

– Я тоже, – кивнул дракон, наглядно демонстрируя пасть, уснащенную рядом острейших клыков. – Ты Фрейднур?

Великан оглянулся на Карела. Тот на всякий случай держался поодаль, готовый при необходимости схватиться за меч.

– Он меня так называет, – наконец обдумав вопрос, кивнул огромной головой каменистый детина.

– Когда я вас оставил у абарского святилища, ты был поменьше, – задумчиво подытожил свои впечатления глава рода.

– Не знаю, – вздохнул оголодавший солнцеустойчивый тролль. – А это давно было?

Дракон мотнул головой, недовольный увиденным и услышанным. Затем глянул на Карела.

– Это чьих рук дело?

– Они там с хаммари сцепились, а Баляр из невров взял да хаммари в пасть ткнул шип дерева тифу – и вот оно так.

– Странно, шип дерева тифу с человеком этакого не делает, да и с хаммари.

– Там дерево выросло ого-го какое! Фрейднур там внутри оказался.

– Такое древо само по себе не растет, – перебил дракон. – Если Фрейднур был его частью, то в нем сейчас объединены силы небесные, силы земные и силы бездны, в которую уходили корни великого древа. Все равно, очень странно.

Он замолчал, еще раз поглядев на великана. Того дракон ни в коей мере не интересовал. Исключив из обеденного меню такую громадную рептилию, гигант теперь оглядывал усыпанное каменьями предгорье в поисках чего-нибудь съедобного.

– Не смотри, что сейчас он по разумению почти как ребенок, – предупредил крылатый Дагоберт. – Очень скоро войдет в силу. Если до того не сможете с ним совладать – он всех в бараний рог скрутит. На земле управы с ним не будет. Сила в нем живет не земная.

– А какая? – добродушно осведомился Карел.

– Не земная, – повторил дракон, и богемцу показалось, что он скривился, точно от зубной боли. Однако вдаваться в детальные объяснения клыкастый Меровей вовсе не был настроен, а потому, распахнув крылья, он взмыл в синеву, даже не удосужившись проститься.

– А где мы сейчас?! – вслед ему воскликнул сэр Жант. Но его вопрос так и остался без ответа.

Дагоберт поглядел на спутницу. Вечерний сад вдохновлял на любовные признания, страстные объятия и жаркие поцелуи. Но к удивлению птиц, притаившихся в кронах деревьев, готовых дружно исполнить музыкальное сопровождение к романтической сцене, ни юноша, ни девушка, похоже, и не помышляли ни о каких лирических объяснениях.

– Итак, я жду ответа, – напомнил о себе кесарь.

– Сударыня, вы там заснули? – волновался Бастиан.

– Сейчас, сейчас, я не хаммари, у меня всего лишь одна голова.

– Что у тебя там? Какие-то проблемы?

– Пока нет. Однако наш маленький принц настойчиво задает неудобные вопросы.

– Тогда держи паузу и отвечай мне.

– Позвольте мне немного обдумать свой ответ. Это непросто объяснить, а мне хотелось ответить точно, – скромно потупив глаза, вздохнула Ойген. Ее слова были чистейшей правдой. Непросто отвечать на вопросы, не имеющие внятных ответов, и в то же время давать консультацию на тему неосознаваемого познания бессознательного.

– Значит, так, – говорила Евгения Тимуровна, – если нужно, чтобы пациент вспомнил то, что видел, не так чтобы до конца осознавая это, есть такая методика – психосимвол. То есть все, что человек когда-то видел, слышал, ощущал, – он запомнил. Поскольку оперативная память его ограничена, вся информация хранится в закромах, именуемых пассивной памятью. Человек сам по себе далеко не всегда может извлечь нужный файл из своего архива, и чем лучше структурирован мозг, тем это сделать легче. Однако можно подстегнуть мозг, заставить его выдать на-гора всю нужную информацию, если нарисовать ему соответствующую картину, похожую на ту, что он видел в момент чувственной регистрации.

– Картины – наше все. Сейчас в срочном темпе попробую сочинить балладу с веселыми картинками. Если бы еще куда-то Мустафу с его башибузуками удалить, а то они своими взглядами скоро одежду на мне подожгут. Лишнего слова Брунгильде не скажи.

– Спроси у Сережи, у него как всегда мешок уловок. Или подожди до приезда в замок. В конце концов, часом больше, часом меньше, погоды это не сделает.

– И давно ли это месье Рейнар у вас Сережа?