– А что?

– Хрен его знает, ни рыба, ни мясо. Здесь вместо обычного сочленения позвонков одна гибкая длинная пластина, к ней присоединяются ребра.

Он еще хотел что-то сказать, но вдруг из пучины вынырнула длинная, напоминающая хобот, шея с треугольной пастью, таящей несколько рядов острейших зубов. Не спросясь удачливого рыболова, чудище хапнуло улов из рук великана и, загребая широченными ластами, потянуло на себя.

– Не дам! – взревел Фрейднур и что есть мочи ударил кулаком по зубастой голове. Неведомая тварь отпустила тунца-мутанта, отпрянула было назад, даже скрылась в воде, но затем вновь атаковала, на этот раз запястье великана. Послышался жуткий скрежет, как будто гвоздями пытались перекусить мраморную колонну. – Ах, ты так! – возмутился Фрейднур. – Ну я тебя! – Атакованной рукой он умудрился захватить хищную тварь за горло, второй же стал шарить там, где обычно висел меч. Однако личного оружия на месте не оказалось.

Гигант потянул чудо морское на себя, но не тут-то было – ящер растопырил ласты, встал посреди хлещущих волн как вкопанный. Вне себя от ярости, десятый сын Зигмунда начал шарить вокруг, ища что-нибудь пригодное для атаки. Карел на всякий случай попятился, чтобы не стать искомым подручным средством, но оно и не понадобилось.

Как раз в это самое время из пламени на узкую тропку высунулось нечто, отдаленно напоминающее руку. Вернее, две соединенные руки с дюжиной когтистых пальцев и ладонями, обращенными друг к другу. Хватательный агрегат вцепился в валявшийся без дела «рыбий скелет», и тут в это самое «нечто» вцепилась лапища великана. Тот радостно вскрикнул: – Ага! – и потянул на себя. Из пламени с визгом появилось что-то вроде крупного многозубого колобка на коротких ножках с длиннющими двенадцатипалыми лапами.

– Зверушка! – Фрейднур что есть силы принялся лупить зубастым колобком по упирающемуся морскому страшилищу. – Бей их, зверушка!

Извлеченная из огня тварь стихла, то ли получив сотрясение того места, где у некоторых находится мозг, то ли осознав важность задания. Как бы то ни было, импровизированный кистень делал свое дело. Избитая морская тварь отпустила руку и, недовольная, скрылась в пучине.

– Иди, зверушка. – Удовлетворенный достигнутым, Фрейднур запустил хаммари в стену огня. Лучше не бросил бы трехочковый мяч заправский баскетболист. Хаммари вновь завизжал, колотя лапами в воздухе, будто пловец в океане.

В этот миг широкая тень накрыла тропу.

– Дракон! – Карел отпрянул, едва не сорвавшись в огненное море.

На Фрейднура огромная тварь, похоже, не произвела большого впечатления. Он поглядел на нее с будничным интересом, как на перекрестке глядят на едущий автомобиль.

– Зверушку схватил, – констатировал он, – и унес куда-то.

– Да, – голос Лиса в голове Карела звучал с нескрываемым почтением, – забавно у вас там. Место можешь не запоминать, рыбалка отменяется.

– Ага, – все еще не придя в нормальное состояние, согласился сэр Жант.

– А скажите мне, почтеннейший коллега, – переходя на обычный глумливый тон, поинтересовался Рейнар, – вам ничего тут не показалось странным?

– Показалось.

– Что?

– Все.

– Слишком всеобъемлющий ответ. Давай перейдем к частностям. Ты видел, как этот зубастый футбольный мяч улетал?

– Конечно!

– А заметил, что он так и не выпустил рыбий хребет? Ни когда им колотили по голове плезиозавра, или уж как то подводное страхоидолище называется, ни когда Фрейднур его попытался запустить на орбиту, ни когда дракон тащил его с собой?

– Я не обратил внимания.

– А зря. Такие мелочи могут иметь какой-то смысл.

– А может, у хаммари того, хватательный рефлекс? – не сдавался принц Нурсии. – Вон сколько пальцев на лапе. Если во что вцепится, трактором не оторвешь.

– Может, и так, – согласился Лис. – А может, и по-другому. Не исключено, что этот костяк имеет для хаммари какую-то особую цену. Запишем пока в непонятное, но уточнить следует.

– О, – не вдаваясь в дальнейшие рассуждения, проговорил Карел. – Дракон возвращается.

Благородная дама Ойген потупила взор, почтительно глядя на подопечного. Двенадцатилетний отрок Дагоберт и впрямь мало напоминал обычных мальчишек, вовсю рубившихся на игровых приставках и украдкой заглядывавших в мужские журналы в поисках нескромных красоток. Этот ничем не походил на знакомых ей городских подростков.

По просьбе Гизеллы ей предстояло развеять послеобеденную скуку государя, пока бароны, хлебнув и вкусив лишнего, приходят в себя. Разумеется, Женя отлично понимала, что кроется за этими маленькими хитростями, но сейчас поручение было ей на руку: предстояло выведать секрет диковинных мечей – настоящее «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

Молчаливый отрок не производил впечатления специалиста в области металлургии или оружиеведенья, и все же однозначно сбрасывать его со счетов не стоило. Про себя Женя наметила «маршрут» движения мысли по древу, препятствующий ее вольному растеканию: воспеть горнодобывающую и металлургическую промышленность Урала, ну, в смысле, Рифейских гор, затем похвалиться златоустовскими клинками и от них навести кесаря на разговор о природе странного металла абарских мечей. Она уже начала рассказывать Дагоберту о землях, где могучие крылатые грифоны охраняют в горных недрах неисчислимые сокровища, когда пристально глядевший на нее кесарь внезапно спросил: